верные и неверные мужья и жёны, ревность, любовь, измены. Молодая же пара из соседней
комнаты будто и вовсе не замечает её присутствия. Сама ненавистная разлучница спокойно
разворачивается и уходит в свою комнату. Говорить приходится лишь с этой, кажется, чуть
нездешней хозяйкой. Все обитатели дома, в котором очутился её муж, будто из ваты или из пробки.
Да и в самом Романе глухой ваты тоже как в новогоднем деде Морозе. Она идёт к нему с болью,
как к единственному человеку, кто мог бы эту боль утишить, а он к этой боли нечувствителен. Кто
же её разделит? Кому её нести?
Роман, видя Голубику сидящей перед хозяйкой, как перед слепой стенкой, даже мимолётно
сочувствует ей.
Как это уже бывало у Марии Иосифовны, он быстро выпроваживает Ирэн на улицу.
– Ну, и как ты поживаешь со своей любимой-дорогой? – как будто её визит – это нечто
совершенно обычное, спрашивает Голубика уже на деревянном крылечке.
– Нормально поживаем, – спокойно и холодно отвечает Роман, раздражаясь от необходимости
врать, – а если бы ты не мешала, то жили бы ещё лучше.
– И что, она устраивает тебя, ну, по всем параметрам, если можно так выразиться?
Они идут по улице деревянных частных домов вдоль крашеных и белёных частоколов. О каких
ещё там «параметрах» спрашивает она?
– А почему бы и нет? – отвечает Роман. – Поговорить с ней есть о чём. Хозяйка она неплохая, а
со временем, думаю, станет просто замечательной…
– А я скажу так, что ничего путного в твоей жизни с этой смуглянкой не будет! – резко бросает
Ирэн.
«Смугляной», – невольно хочется поправить её Роману, потому что он уже привык к этому
имени Нины, но удивительно, что Ирэн называет её почти так же. И от этого совпадения прогноз её
134
кажется вдруг необыкновенно убедительным.
– Но почему же у нас всё так мрачно? – все же чуть иронично спрашивает он.
– А потому, что я вас проклинаю! И так будет до тех пор, пока я не прощу. А я не прощу
никогда… И знай, что тебя ждёт немало сюрпризов от неё. Ты ещё убедишься, какая она
необыкновенная шлюха. Я хочу наказать тебя именно этим. Я сделаю именно такой…
– Это сделаешь ты? – изумляется Роман, вспомнив вдруг свою маму. – Да у тебя толку на это
не хватит.
– Смогу, – отвечает Ирэн, будто слыша его мысли. – Дело в том, что на свадьбе я очень
понравилась твоей маме и она поделилась со мной кое-каким умением. Так что приготовься: ты от
своей любимой-дорогой увидишь столько гадости, что тебе можно посочувствовать уже сейчас…
– Ну, ладно, ладно, остынь, – как можно спокойней говорит Роман, чувствуя, что у него как
будто поднимается температура. – Дальше я не пойду. А я в ответ на твоё гневное проклятие
желаю тебе всего хорошего. Ну всё, иди…
Некоторое время он стоит, с болезненной завороженностью наблюдая за её знакомой походкой,
за её стройной, статной фигурой, в общем-то не понимая о чём именно он думает. И чего только
женщина не наплетёт, когда ей плохо… Два раза Голубика оглядывается, останавливается,
смахивает слёзы и, словно отталкиваемая его взглядом, уходит снова. Зачем она оборачивается?
Ждёт каких-то призывных знаков? А как это, в общем-то, просто: махнуть ей и тут же вернуть всё,
от чего отказался. Всего лишь один взмах руки – магический жест волшебника. Но как преодолеть
горечь, которую сама же Ирэн и создаёт? Зачем она начала эту войну? Да ведь в крепости,
которую она штурмует, столько внутреннего раздрая, что крепость эту проще брать выдержкой и
терпением, а не укреплять напором…
Спустя несколько дней Текуса Егоровна протягивает Роману официальную бумажку, найденную
в почтовом ящике: повестка в суд. Голубика подаёт на развод. В повестке сказано, что Роман
Михайлович Мерцалов вызывается в качестве ответчика. «Ответчика» – стало быть, отвечать,
стало быть, виноват. Что ж, пора и ответить. О точности нового адреса на повестке позаботилась,
конечно же, Ирэн. А вот почерк на бумажке чужой, так что теперь в действие входит уже некая
посторонняя сила, от которой, как вдруг отчего-то представляется, нельзя спрятаться. И что же
сказать на суде? Покаяться во всём? Признать свою вину, но отказаться от возвращения? Кто это
поймёт? И кому нужно его раскаяние?
– Ты можешь туда не являться, – подсказывает Виктор Кривошеев, уже проходивший этот
жизненный этап, – просто напиши вот здесь в уголке, что на развод согласен, распишись и отправь
эту повестку обратно.
Что ж, совет просто спасительный!
В день суда, когда Роман находится на работе, растрёпанная, заплаканная Голубика приходит
на их квартиру с Юркой на руках. Нина собирается на занятия. Ирэн, столкнувшись с ней у порога,
сомнамбулически протягивает ребёнка. Смугляна с ужасом убегает в свою комнату от неё и от
ребёнка. Тут из кухни выходит Текуса Егоровна, и ребёнок оказывается вложенным прямо в её
руки!
– Ты что это делаешь?! Хулиганка! – возмущённо кричит хозяйка. – Сейчас же забери! Стой,
кому говорят!
– Если он согласен на развод, – обернувшись, отвечает Голубика, – если не хочет вернуться в
семью, то пусть сам его и вытягивает.
– Кукушка! – кричит остолбеневшая хозяйка гнезда.
