Затем, постепенно, мы начали слышать оркестр. Он звучал со многих башен, но мы не могли различить никакой отдельной части его. Это была безупречная гармония, и равновесие тонов было совершенным.
Потом вступили певцы. Нет никакого толка даже пытаться описать эту музыку небесных сфер на земном языке, но я, быть может, сумею дать тебе некоторое представление о впечатлении. Если коротко, она делала всё более притягательным — не только красивым, но также и притягательным — ведь есть разница в значении этих двух слов, как я их здесь употребляю. Наши лица приняли более привлекательный оттенок и выражение, и деревья стали ярче, и воздух постепенно превратился в марево переливающихся тонов, подобно радуге. Но марево ничего не затемняло; казалось даже, что оно всё приближает. Вода отражала радужные оттенки, и наши одеяния также обрели более яркий цвет. Животные и птицы вокруг нас тоже откликнулись. Одну белую птичку я особенно запомнила. Ее нарядные, молочного оттенка перья постепенно стали светлее, и, когда я видела ее в последний раз перед тем, как она улетела в рощу, вся она сияла как золото, отполированное и пылающее, как прозрачный луч или огонь. Затем, когда дымка медленно рассеялась, и мы все, и всё вокруг стало опять обыкновенным. Но впечатление осталось, и, если бы я могла дать ему название, я сказала бы «мир».
Итак, вот один небольшой опыт, который был у меня в Доме Музыки. То, что мы услышали, мы будем обсуждать вновь и вновь при встречах со знакомыми, там что-то решим, здесь перерешим, и из всего этого будет извлечена какая-то польза; может быть, для каких-то здешних больших благодарственных служб, или для приема духов, переходящих сюда из земной жизни, или для других надобностей. Ведь музыка участвует во многих сторонах нашей жизни здесь, и вообще, всё кажется музыкой в этой сфере света — музыкой, и переливами цвета, и красотой, всё дышит любовью ко всему и к Нему, Кто любит нас так, как мы не способны любить. Но Его любовь увлекает нас вперед, и, продолжение нашего пути, она всегда с нами, и мы должны вдыхать ее, как вдыхаем красоту Его присутствия.
Нам не остается ничего другого, как делать это, потому что Он есть Всё и Вся здесь, и любовь дарит наслаждение, которое ты сможешь понять только, когда будешь стоять там, где мы стоим, и услышишь, что мы слышали, и видели красоту Его присутствия, которая дышала и мерцала повсюду вокруг, и над нами, и под нами, пока мы учились еще одной частичке Его любви.
Будь сильным и живи доблестной жизнью, потому что итог будет стоить того, как мы сами в этом убедились.
То, что мы сказали прошлым вечером относительно Дома Музыки, было всего лишь беглым наброском того, что мы видели и слышали; и мы побывали только в одной части того пространства музыки. Нам сообщили, однако, что оно гораздо более протяженное, чем мы думали, и простирается далеко — от озера до горной страны, обступающей равнину, на которой лежит озеро. В тех горах есть другие колледжи, все связанные с теми, которые мы видели, посредством своего рода беспроволочного телефона, и согласованная работа продолжается непрерывно.
На пути назад к нашему дому мы свернули в сторону, чтобы увидеть еще что-нибудь новое. И увидели плантацию очень больших деревьев, на которой была построена башня, не просто колоннообразное строение, а целая композиция со шпилями, башенками и куполами всех цветов. Нас встретили очень учтиво и тепло, и первое, что поразило нас, было удивительное свойство стен. То, что снаружи казалось глухим, внутри было полупрозрачным, и, проходя от залы к зале и от палаты к палате, мы заметили, что свет, заполняющий каждое из помещений, несколько отличается оттенком от предыдущего — не другого цвета, потому что различия почти не были выражены, но лишь в легкой степени глубже или светлее.
Во всех без исключения маленьких помещениях свет был одного определенного и нежного оттенков, но, попадая в большие залы, мы видели, что в них были собраны все оттенки окружающих их палат. Я не вполне уверена, совершенно ли я права, говоря, что во всех меньших мастерских был только лишь один чистый оттенок, но рассказываю тебе точно так, как могу вспомнить. Мы так много всего увидели, что трудно припомнить все подробности — и это был мой первый визит. Так что я не притязаю ни на что большее, кроме правдивого описания общего устройства.