Затем было возможно вызвать в живой модели изменение, так что она начинала «развиваться» назад — к своему более простому и примитивному состоянию, и так далее. Вся история устроения животного показывалась в этом жизнеподобном процессе. И часто, как только бывал достигнут начальный период его существования как отдельного существа, процесс повторялся в обратном порядке, на сей раз в правильной последовательности и направлении, пока он не становился вновь таким, как сейчас. Любой студент мог внести какое-то изменение и продолжить развитие животного в соответствии с собственной мыслью, и это не с одними только животными, а и с небесными телами, так же и с нациями и с народами. Этим занимаются, однако, в другом зале, особо приспособленном для этой науки.
Именно студент одного из этих учреждений воздвиг сферу в саду у детей. Но это, конечно, куда более простая штука, или так мне показалось после посещения этой колонии красот и чудес.
Этим придется ограничиться на сей раз, хотя видели мы гораздо больше, пока были там. Но мне не следует снова пускаться в рассказ, или я продержу тебя слишком долго.
У тебя есть вопрос. Да, я присутствовала в понедельник на твоем Приходском кружке.[1]Я знала, что она меня видит, но не могла заставить ее услышать меня.
Еще один опыт получили мы в этой колонии, о котором хотелось бы тебе рассказать. Это был опыт новый для меня и очень интересный. Нам показывали группу различных учреждений, которые находились под одним пологом, что-то вроде павильона под открытым небом. Он был составлен главным образом из громадного шарообразного купола, опиравшегося на высокие колонны, а внутреннее пространство имело свободные выходы наружу. А центре помоста, на который мы поднялись однопролетной лестницей, обходившей всё здание кругом, был своего рода квадратный алтарь футов около четырех высотой и трех в основании. На нем лежала бронзовая пластина, похожая на солнечные часы, размеченная линиями, символами и разными геометрическими фигурами.
В центре купола было отверстие, ведшее, как нам было сказано, в часовню, откуда управлялись механизмы, применяемые здесь.
Нас поставили вокруг циферблата (так я буду это называть), и наш провожатый оставил нас и, выйдя наружу, поднялся на крышу купола и там вошел в часовню над нами. Мы не знали, что должно было произойти, и потому стояли, вглядываясь в диск.
Немного спустя вся местность приняла иной характер, воздух как будто бы начал менять цвет и яркость. А когда мы огляделись, увидели, что ландшафт исчез, а между колоннами протянулось нечто, что казалось тонкой, как паутина, тканью, развешанной в виде занавесей. Они были различных оттенков, и, пока мы смотрели, всё стало разделяться на собственные цвета и приобретать более определенные формы. Это продолжалось до тех пор, пока мы не обнаружили, что стоим на поляне, окруженной кольцом деревьев, тихо колышущихся на ветерке.
Запели птицы, и мы видели их яркие хохолки, когда они перелетали с дерева на дерево. Постепенно углублялась даль между деревьями, и мы могли заглянуть в далекий прекрасный лес. Купол также куда-то делся, и небо повисло над нами, как балдахин.
Вновь обернулись мы к алтарю и диску. Они были по-прежнему на месте, но фигуры и знаки на них сияли теперь светом, который, казалось, шел изнутри алтаря.
Теперь мы услышали сверху голос нашего провожатого, предложивший нам попытаться прочесть изображение на пластине. Мы мало что могли сделать поначалу, но, наконец одна из женщин, что была умнее других, сказала, что знаки были в действительности символами различных элементов, которые шли на восполнение растительных и животных тел в духовных сферах. Трудно объяснить, каким образом связь между тем и другим стала заметна нам. Но едва на это было указано, стало совершенно ясно, что так оно и есть.
Теперь наш провожатый присоединился к нам снова и объяснил применение самого здания. Оказалось, что прежде чем студенты будут способны значительно продвинуться в творческой науке, как ее изучают в этом краю, они должны получить доскональное знание основополагающих элементов, с которыми им придется иметь дело. Это, конечно же, совершенно естественно. Это здание — одно из первых, куда они приходят учиться, и плита, или циферблат, это своего рода счетчик этих элементов, на котором студент, находящийся в верхней часовне, может видеть сочетания элементов, которые он вызвал, и также содержание каждого элемента, входящего в сочетание.
По мере продвижения вперед учащиеся способны достигать желаемого результата, без каких-либо научных приспособлений, которые поначалу им необходимы. Инструменты удаляются один за другим, пока, наконец, в них совсем отпадет надобность.
