Проделав некоторый путь, мы достигли большой площадки, где прекрасные деревья росли на лужайках ярчайшей зелени, какую только можно себе представить, и фонтаны играли струями в согласованной гармонии; кстати говоря, там было, должно быть, с десяток фонтанов, и у каждого был свой собственный тон, и каждый был составлен из многих меньших водяных струй, из которых каждая была нотой. Они управлялись так, что можно было сыграть весьма сложное музыкальное произведение, как это звучало бы на органе со многими трубами. В такие моменты там бывает великое множество людей, собирающихся на площади или в парке, как из числа горожан, так и тех, кто проживает снаружи, среди холмов и пастбищ.
Там мы помедлили немного, ведь это чрезвычайно успокаивающе и красиво. Мы сидели на траве, и вскоре к нам подошел мужчина, который, как мы поняли по улыбке на его лице, был тем, кто ожидал нас. Мы поднялись и стояли перед ним в молчании, поскольку не чувствовали возможности начать беседу, видя, что он был Ангелом уровня значительно более высокого, чем наш.
Всему свое время, дорогой мой. Мы здесь учимся устранять нетерпение как нечто такое, что приводит в смятение, не давая никакого продвижения делу.
Он был высокий — много выше, чем средний человек на Земле. Я бы сказала, он был где-то около семи с половиной футов по земным меркам. Я теперь ощутимо выше, чем когда была с тобой, а он был много выше, чем я. Он был одет в тунику кремового цвета, длиной почти до колен, с открытыми руками и ногами и без сандалий. Видишь, я отвечаю на то, что ты спрашиваешь в уме. Нет, у него ничего не было на голове, кроме красивого облака мягких вьющихся каштановых волос, разделенных посередине пробором, и широкого золотого обруча, в центре и по сторонам которого были помещены три больших синих камня. На нем был пояс из серебра, смешанного с каким-то розовым металлом. И эти особенности, вместе с другими, сказали нам о его высоком уровне.
Спокойная благожелательность, но и сила были в его твердом, но исполненном доброты лице, и дарили мир и доверие нам, стоявшим перед ним, но в то же время внушали почтение, которое мы были рады оказывать ему.
Он заговорил, наконец, тихо, приспосабливая голос, как мы инстинктивно понимали, для нашего случая. Он сказал: «Меня зовут Каст…» Прости меня. Эти имена, похоже, одна из моих слабостей. Они всегда ставят меня в тупик, когда я пытаюсь воспроизвести их здесь, внизу. Но забудь о его имени ненадолго. «Меня зовут К. — сказал он. — Вы уже слышали обо мне от вашей Настоятельницы. Теперь, мои пятеро сестер, идемте со мной, и я расскажу вам, почему вас отправили в этот Город и ко мне». Мы пошли за ним, и по дороге он любезно переговаривался с нами, и мы чувствовали себя совершенно свободно в его присутствии.
Он повел нас, пока мы не достигли величественного сооружения, стоявшего, словно некий древнегреческий храм на высоком цоколе, по всем сторонам которого шли ступени в один пролет.
Здание было необъятное, простиралось вправо и влево и имело высокие арки, входы и портики. Венчал его огромный купол. Это был ориентир, который мы видели, когда подлетали к Городу, и мы лишь обнаружили, что он не был сплошь золотым, но золотым и синим. Мы спросили, кто живет здесь, и он ответил: ««Это мой дом, то есть это мой городской дом; у меня также есть другие дома за городом, в сельской местности, где я бываю, время от времени, чтобы навестить друзей, обязанности которых касаются тех округов. заходите, и вас встретят с радушием, достойным тех, кто проделал такой долгий путь, чтобы увидеться с нами».
Он говорил совсем просто. Я смогла узнать, что здесь простота есть один из признаков великой власти. Можно было предположить, что, чтобы препроводить кого-то к великому властелину, отправляют слуг. Но здесь смотрят на всё иначе. В случаях, когда церемония полезна или желательна, она проводится с большим размахом. Когда в ней нет прока, она не проводится вообще.
Вот так мы и попали в дом Кастрэля, — теперь ты знаешь его имя, я способна назвать его.
Итак, он привел нас внутрь, и мы увидели, что интерьер дома очень величественен и великолепен. Вестибюль, в котором мы стояли, был овальной формы и открывался прямо вверх в огромный венчающий купол, который помещался не над центром здания, а отступал немного от портика над этим входом. Ротонда была богато изукрашена камнями разных цветов и драпировками, напоминающими шелк, по большей части густого малинового цвета. Дверные проемы вели в длинные галереи. Голуби порхали в самом куполе, и, очевидно, у них были способы проникать внутрь и наружу. Материал, из которого состояла вогнутая поверхность купола, был из полупрозрачного камня, позволял свету просачиваться смягченным сиянием. Когда мы огляделись вокруг, то увидели, что мы одни, потому что Кастрэль покинул нас.
