Жизнь за океаном полностью

Идя по Пятому Авеню, одной из лучших улиц города, по направленно к великолепному Центральному парку, вы можете вполне, вдали от шума, насладиться созерцанием роскошных шоколадных зданий аристократической части города. Довольно часто здесь поднимающиеся к небу готические башни церквей, также шоколадного цвета, довершают прелесть картины. Среди этих стройных рядов шоколадных зданий и башен, как волшебная громада снегового дворца, сверкает белизной на ярком, южном солнце6 величественный беломраморный собор св. Патрика. Контраст цвета придает собору необыкновенно-эффектный вид. Смотря на эти роскошные формы из сверкающего на солнце белого мрамора, вы не можете не думать, что стоите пред храмом самых чистых и возвышенных человеческих чувств. Собор начат постройкой 15-го августа 1858 года и освящен 25-го мая 1879 года; но в настоящее время он еще не окончен. На нем нет еще предполагаемых по плану двух высоких готических башен. Когда белые мраморные башни будут возвышаться над собором, то он несомненно будет представлять чудо архитектурного искусства. По объяснению руководителя по собору, храм этот представляет образец вычурного геометрического стиля готической архитектуры, процветавшего в Европе в ХIII и XIV веках и выразившегося в построении знаменитых соборов реймского, амьенского и кельнского и здания Вестминстерского аббатства в Лондоне. Но новый Нью-Йоркский собор – во чистоте стиля, оригинальности рисунка, гармонии частей, красоте материала и быстроте построения – не имеет соперника в Европе, между храмами однородного стиля. Внутри собор чрезвычайно просторен, и масса света разливается по всем его частям, придавая ему весьма веселый, торжественный вид. Стройные ряды высоких беломраморных колонн и богатейшая оконная живопись составляют несравненное его внутреннее украшение. Некоторые живописанные окна настолько дороги, что при перевозке их из-за границы (они приготовлялись во Франции) одних пошлин нужно было платить по 4.000 долларов за каждое. При вечернем богослужении собор освещается газом и с этою целью капители колонн и купола усажены целыми букетами газовых рожков (всего 1.800 штук), которые дают великолепную иллюминацию. Отопление производится паром, который приготовляется в одной из соседних улиц и оттуда посредством железных подземных труб проводится в стены храма. На двух боковых колоннах я заметил вывешенные таблицы. Таблицы изображали план храма с номерным указавшем скамеек и с обозначением годичной платы за них. Просмотрев эти таблицы, я нашел, что молитва в соборе обходится не дешево. Шестиместные скамейки, представляющие нечто вроде лож, ценой колеблются, смотря по удобству расположения и близости к алтарю, между тридцатью и полуторастами долларов (30–150). Обычай продажи мест в доме Отца Небесного, конечно, отзывается для русского православного чувства торгашеством и вопиющим нарушением прав каждого – особенно бедняка, не имеющего и копейки за душой, – беспрепятственно приходить в дом общего Отца с сердечной молитвой, и с этой стороны такса цен на места в соборе произвела на меня тяжелое впечатление. Впечатление это, впрочем, нашло некоторый противовес в другой мысли. Такса, конечно, сообразуется со спросом. Если же места в соборе занимаются, несмотря на чрезвычайно высокую – по нашему русскому представлению – плату за них, то какую, значит, религиозную потребность имеет здешнее римско-католическое общество и какою сильною ревностью к храму одушевлено оно! Колеблясь между этими двумя противоположными мыслями, я вышел из храма.