Гости заведения доели, официант убрал посуду и принёс ещё два стакана сока: томатный и апельсиновый. Старший следователь отпил полстакана и задумчиво стал рассматривать виднеющиеся вдали краны контейнерного терминала морского порта Финского залива. Опер пил апельсиновый сок мелкими глотками и выжидающе смотрел на приятеля.
Наконец, Алексей перевёл взгляд на собеседника:
— Вася, ты же знаешь, что я расследовал дело по тому насильнику с посёлка Металлострой? Со мной опера работали с Главка. Хорошо, кстати сработали. Молодцы. Этого упыря на границе с Украиной взяли.
— Знаю, Леша. Там старшим у оперов был Радик Зайнуллин, дружок мой. В вышке вместе учились. Я, в общем, в курсе дела. Из трёх потерпевших девчат только одна в живых осталась.
— Злодей всё на видео снимал, кассеты у матери в доме прятал. Мы нашли все записи и приобщили к делу. А когда я вышел на окончание следствия, этот ублюдок через своего адвоката потребовал предоставить ему в Крестах телевизор с видеомагнитофоном. Якобы для полного ознакомления с уголовным делом.
— Вот мудак.
— Вася, мудак — это мягко сказано. Адвокат у него назначенный был и ничего поделать не мог. Заявление вполне законно и всё по УПК. Я через оперов изолятора всё организовал. Кстати, ты знаком с капитаном Юрченко? Он там исполняет обязанности зама начальника оперчасти?
— Юра его зовут. Он же — ЮЮ. Толковый опер.
— Вот. Этот ЮЮ и помог мне всё организовать.
Установил я аппаратуру в камере следствия, всё подключил и в присутствии подследственного с адвокатом запустил первую кассету, но без звука. А сам сижу и добросовестно бланки заполняю. Адвокат смотреть не стал, отвернулся и некультурно на пол сплюнул.
Старший следователь прокуратуры замолчал, допил сок, откинулся на стуле и начал рассматривать рыбака на противоположном берегу реки. Опер тоже перевёл взгляд на набережную за окном и терпеливо ждал продолжения. Алексей отодвинул от себя стакан, сложил руки на столе и, наклонив голову к собеседнику, тихо продолжил:
— А потом, Вася, я вижу, как этот упырь свою правую руку вниз опустил, резко задышал и ногами задрыгал.
— Звиздец!
— И вот тут я не выдержал. Перегнулся через стол, схватил ублюдка рукой за кадык, левой — за загривок и к себе притянул. Я в глаза ему смотрел, Вася… И очень хотел там смерть увидеть… Не успел. Адвокат шустрый оказался. Сначала мне в печень двинул, потом своего клиента оттащил.
— Лёша, адвоката как звали?
— Гриднев Константин Витальевич.
— Так он из наших будет, с Центрального РУВД. Сначала опером бегал, потом в следствие перевёлся. Слышал, что он недавно на пенсию вышел и в адвокатуру подался.
— Ну, после его удара в печень я так и понял. Получается, спас меня адвокат Гриднев от самосудства. Надо будет позвонить, поблагодарить человека.
— Позвони. Костя мужик нормальный.
— Да понял я уже. Адвокат в своём объяснении написал, что этот выродок сам на меня кинулся. Типа, у меня самооборона была. Упырёк от его услуг сразу отказался и жалобу в прокуратуру написал. Ещё в адвокатский президиум. Козёл… Знаю, что через сутки мой подследственный в очень нехорошей хате оказался. Якобы по ошибке его фамилию после больнички перепутали. Но, думаю, тут уже Юрченко руку приложил.
— Этот чертила долго не проживёт. Если вообще до «Белого лебедя» доедет.
— Дай бог. Он сейчас опять в больничке, от следователя слышал, что во сне со шконки упал. А я в тот же день запил крепко, и меня отстранили от дела. Да и так… всё равно бы отстранили.
— Выговор влепили?
— Обошлось. Официально самооборона осталась. Надо будет адвокату коньяк проставить.
— Не надо, Алексей. Говорю же, Гриднев нормальный мужик, не возьмёт он за это бутылку. Но, позвонить надо. Может быть, и посидим где вместе.
— Как скажешь. А теперь, товарищ уполномоченный, перейдём к нашему делу. Что скажешь по своим потеряшкам?
Майор милиции придвинул свою папочку, вынул несколько листов и разложил перед собой. Пробежался взглядом по бумагам и начал докладывать:
— По нашему району всего пять похожих эпизодов получилось. Первое заявление было ещё в сентябре прошлого года. Потом пошло-поехало примерно через каждые два месяца. Знаю, что в Центральном районе похожие два случая были раньше, ещё с прошлого лета. Всего семь эпизодов.
— Почему сразу не возбуждались?
— Докладываю, господин советник юстиции, как есть — в каждом отдельном случае ни мы, ни наше следствие не усмотрели состава преступления. Свои квартиры бывшие хозяева продавали сами и снимались с прописки при личном участии. Только собственное волеизъявление, как сказал наш начальник отдела.
— Понял. А по земле что говорят?
— Земля слухом полнится, гражданин начальник. Побегали мы по району, пошептались с людишками доверенными и выяснили, что концы наших потеряшек и с соседнего отдела теряются где-то в Бокситогорском районе. Дальше копать не стали…
— Почему?
— Состава же нет, Леша! А мы и без этих квартир отдельными поручениями и материалами проверки завалены по самое не балуй. Зато оперативные дела по всем эпизодам завели, как положено.
— Ладно. А теперь подробней по каждому человеку.
