…Агнесса Борги ничего не знала о происходящем в Эосе. Целый день она провела, как во сне. С того самого момента, как она увидела взлетающий на воздух белый автомобиль, она словно ослепла и оглохла. Она не слышала, что говорила ей Ким, прочие… Не видела, кто был вокруг. Хотела заплакать — и не могла, только боль билась где-то глубоко внутри. Безумно жаль было Бертрана — он так мало успел… и что теперь будет со всеми его планами? На его место поставят какого-нибудь равнодушного дурня, которому дела не будет до начинаний предшественника… А еще было жаль собственных несбывшихся надежд — сделать хоть что-то стоящее для этого мира. Агнессе ясно было, что после гибели Бертрана никто не потерпит ее в департаменте, особенно новый начальник. Значит, все зря. Все, ради чего она боролась, ушло, как вода в песок. Все напрасно…
Над Танагурой пламенел закат — весной, пока песчаные бури еще не застлали небо песком, закаты особенно хороши, вот только… Слишком уж это огненное буйство напоминало пламя, в котором сгорел Бертран Уэйн…
Агнесса сморгнула слезы, подняла руку, чтобы вытереть лицо, за что-то задела. Оказалось, белая бабочка, подаренная ей Бертраном, все еще приколота к ее платью. Бабочка… Почему Бертран выбрал именно такую — траурного белого цвета, может быть, что-то предчувствовал?…
Девушка отколола брошь от платья. Тончайшие металлические нити — прочные кандалы для хрупкого тельца бабочки, — легко поддались ее пальцам. Бабочка сидела на ее ладони, неуверенно взмахивая чуть обтрепанными по краям крыльями. Потом вдруг легко поднялась в воздух и взмыла ввысь…
…Агнесса долго еще стояла, запрокинув голову, и смотрела, как белая бабочка ее мечты исчезает в оранжевом пламени заката…
Кому-то особенно хорошо думается за рабочим столом, кто-то придерживается идеи о том, что истина рождается в споре, и обсуждает свои мысли с коллегами, а есть и такие личности, которые могут придумать что-то только на ходу. Вернер Дирк не относился ни к одной из перечисленных категорий — лучше всего ему думалось лежа. Вот и сейчас он возлежал на довольно неудобном диване в собственном рабочем кабинете и рассеянно гладил большого рыжего кота, удобно примостившегося на хозяйском животе. Кот довольно жмурился и урчал, как мощный мотор, недовольно посматривая на Вернера, если тому вдруг приходило в голову убрать руку.
В ранней юности Вернер не без удовольствия почитывал художественную литературу, посвященную великим сыщикам, и Эмиль Кан, зная об этом (черт же дернул Вернера проговориться!), иногда ехидничал, что Вернеру для полного сходства с каким-нибудь героем не хватает разве что трубки. К счастью ли, к несчастью, курить Вернер бросил тогда же, в ранней юности. Не потому, что был приверженцем здорового образа жизни, просто эта привычка очень мешала ему в работе. Отчего-то курить отчаянно хотелось именно тогда, когда нужно было сидеть тише мыши (скажем, в засаде), и ни звуком, ни движением не выдавать своего присутствия. Ну разве в такой ситуации можно закурить? А если не закурить, то думать будешь не о деле, а о сигарете. Испытав это на собственном опыте, Вернер без большого сожаления от курева отказался. Хотя, конечно, с трубкой он выглядел бы куда солиднее.
Повод для размышлений был серьезный, иначе бы Вернер ограничился бы обычным рабочим совещанием, а не стал бы прибегать к «медитации», как язвительно называл его размышления Эмиль Кан. Сам Эмиль мог размышлять о сколь угодно важных вещах, даже ведя непринужденную беседу, Вернер же, к несчастью, такими умениями не обладал. Зато обладал чутьем, без которого в его деле было никуда, и хваткой хорошей охотничьей собаки, что тоже не могло не пригодиться.
Итак, вот уже третий час Вернер размышлял на одну и ту же тему: кто же все-таки заказал убийство Бертрана Уэйна? Известный принцип гласит: «ищи, кому выгодно», вот Вернер и искал. Беда была в том, что таких вот, кому смерть Бертрана была очень выгодна, оказалось немало.
Исполнителя нашли быстро: служащий из гаража раскололся моментально и вывел следствие на некоего Мэдисона Ши, который, будучи знакомым означенного служащего, напросился к нему во время дежурства, напоил, а потом исчез. Работа была чудовищно дилетантской, и в другое время Вернер бы презрительно плюнул, если бы задумка проклятого дилетанта не увенчалась успехом. Громким успехом, аж стекла кое-где повылетали… (Шутить Вернер не очень-то умел, хотя считал себя записным остряком.)
Так вот, этого самого Мэдисона нашли очень быстро, буквально на следующий день. К несчастью, рассказать он уже ничего не мог, поскольку глотка у него оказалась умело перерезана от уха до уха, и был Мэдди Ши мертвее мертвого. Впрочем, связи исполнителя начали искать, этим занималось несколько сотрудников, однако надежды на то, что поиски увенчаются успехом, у Вернера не было. Очевидно, Мэдди подцепили на крючок и использовали, как одноразовый шприц. А после того, как он таки подорвал Бертранову машину, от него избавились. Только и всего.