–– Какая хоть вам судьба? – тут портит всем настроение баба Шура.
И обе сестры враз, словно бы стыдливо, – как мне кажется – мельком оглядываются на меня.
Что бы случилось, если б они застали меня… за симфонией!..
Приехала тётя Тоня, собрались они опять, как в детстве моём, все вместе – только уж теперь все взрослые: мама, бабушка, Настя, Катя…
Если я зайду ненароком к ним, мама и тётя – после минуты тишины – как-то противно-адресно начинают, в один голос, жаловаться:
–– У нас, у двух сестёр (а тётка – сестричек), не было в жизни братика!
И сёстры таращатся на меня, словно впервые увидели. Настя – во все глаза. Катя – щурясь, склонив голову к плечу.
И я, после этого, как бы замираю на месте: миновал ведь целый пласт жизни!.. И уже с холодком кое-что вижу…
Обескуражено краснею, когда при мне в других семьях… друг дружку целуют!..
Запах ужаса, запах ужаса – перед обмороком – длился сколько-то… сколько-то содержательно.
На уроке, помню в школе учительница физики ("проходили" время) предложила сосчитать секунды в минуте – чтобы точно. Попробовал один, другой, третий…
Вызвался и я.
Встал.
–– Раз, два, три, четыре…
Поплыл…
–– …пятнадцать, шестнадцать, семнадцать…
Голова кружилась, класс кружился…
–– …тридцать восемь, тридцать девять…
В тишине все слушали – я ощутил – некую Правду…
–– …пятьдесят, пятьдесят один…
Я волновался каким-то новым волнением: только бы поверили!..
–– …шестьдесят!
И секундомер щёлкнул – слушаясь меня.
–– А я ведь тогда это впервые…
–– "Откровение".
И тут: запах ужаса и был – одновременно: когда понялось… то есть – потому что понялось…
–– Проснулся!
–– "Признал".
То, что и всегда-то было наглядно, очевидно, неумолимо.
С вечера того обморочно и прозрачного дух мой, как мальчишка привередливый, был-таки утешен – доступом желанным.
Исчерпывающим.
И потёк сам собой роман.
Люди, души их, на этом свете, да, побывать. Но это факт, а не интрига. Побывать-то – по-разному!.. Этот свет, с его воздухом, солнцем и земным притяжением, для всех людей вроде бы одинаков… Младенцы все одинаковы… Значит, духи капают в младенцев – разные!..
Люди – либо ангелы, либо бесы! Притом – уже сейчас! В этой – видимой – жизни.
Из этого – все поступки и все, прежде, причины поступков.
Ангелы, бесы – и до этой жизни были ангелами и бесами. А здесь те и другие – побывать.
Что с ними будет потом – об этом, как говорится, потом…
Но в сей жизни и в сию минуту каждый – либо ангел, либо бес!..
Реально! Реально!..
Ужас от знания этого Знания в первый миг и был таков… что я буквально обонял… это свежее Знание.
Все – бесы и ангелы… Все. Все. То есть…
–– Все?!..
–– "Все".
То есть…
Ужас!.. В первую минуту… ничего и не могло быть… кроме ужаса.
Ведь об этом мне не сказали, об этом я не услышал от кого-то… а понял сам… даже и не так…
Как на той фреске: Художник изобразил себя в виде шкуры, содранной с него, в руках Сатаны…
То есть я, узнав то Знание, оказался первым, кто его узнал – и был, в первую минуту, сам собственно этим Знанием!..
Реально – до обоняния.
И разумеется – "разумеется"! – потерял сознание.
…Все. Все. То есть… Все?!.. Все.
И после этого несколько дней я ходил, делая вид в себе для себя, во мне для меня, – что я ничего… не знаю…
Исподволь же бился над самой щепетильной предстоящей трудностью: как, в каких словах и выражениях… мне все это выразить?..
"Бесы", "ангелы" – нужно ли придумывать другие слова для уяснения Добра и Зла?..
Я же вот в Миг Капли слова уже – знал, знал!..
Недавно, молясь, я на словах: "сокровища благих и жизни подателю" – слёзно простонал…
Что же: как иконы есть особо чтимые – намолённые, так и слова.
Значит: как всегда был я – так всегда были и слова!..
Ведь только бы это понять.
Слова, как и я сам, то есть как и мой дух, – вещество.
Слова это – вещество.
Слова, как и я, были – всегда.
Значит – и в невидимом мире!
Как это, наконец, сладко для пишущего – когда не нужно сочинять.
И можно – идти. Идти-то!..
…Так вот: через те несколько дней, прямо сказать – отдохнув, я сел за стол – и уже не вставал.
В этой жизни люди – совместимо-разные, а именно – болюче-разные.
Мне и всегда-то с людьми, с первым даже встречным, – то стыдновато, то страшновато.
(И у всех людей, к сожалению, напрочь отсутствует ощущение присутствия… невидимого мира… рядом…)
Не в том дело, как все говорят: то – все люди разные, то – все люди одинаковые…
–– Люди рождаются готовыми!
И в этой, земной, жизни даже и не просто – побывать, а – перебыть: кто ангелом, кто бесом.
Одни – отнюдь не споткнувшись, а истинно устремлённо, запрограммированно и гурманно: убиваю, грабят, насилуют… леса чистые превращают в свалку… буквально за порог своей ухоженной квартиры выкидываю мусор…
Разница в поле, возрасте, родстве… в цвете кожи, в географии, в истории… в вере, в достатке, в родине, в политике – повод для жестокости, которая, которая, которая – уже, уже, уже есть!
Другие – другие… не такие… Этого не делают… но это терпят…
–– Есть земля, есть небо…
–– Не так, не так!
–– Есть Земля, есть Небо…
–– Не так, не так!
Прежде всего:
–– Есть Рай и есть Ад.
И это главное – для душ людских – деление Мира!
