Вселенная слышала желание каждого человека и давала возможность исполнить их. Вот и Лили мечтала стать знаменитой художницей. Героиня жила днем сурка, транжирила время на соцсети, но каждый вечер перед сном обещала себе поменять жизнь. Девушка не замечала все удачные моменты и подсказки Вселенной, и та начала действовать за нее. Вы любили играть в «жмурки»? Вот главная героиня сыграла с самой Вселенной, но выиграла ли? Содержит нецензурную брань.
Перед входом в музомастерскую «Время» образовалась очередь. Люди стояли практически на парковке, куда заезжали гости. Выхлопные газы, громкие гудки водителей, требующих, чтобы все отошли в сторону. Я с трудом дышала в узком платье и жалела, что из всех нарядов выбрала его. Оно было настолько узким, что каждый шаг, который мне приходилось делать, уворачиваясь от очередной проезжавшей машины, был просто чудом. Среди ожидавших пронесся шепот о том, что сам Бродеев решил посетить мероприятие.
Недалеко от скопления людей на входе виднелся седовласый, симпатичный мужчина лет 45–50. Он говорил громко и каждое слово сопровождал широкими жестами. Из его слов все поняли, что некая Маргарита набрала бесталанных, пресных студентов. Его внимательно слушала женщина, про которую бабушки на лавочке сказали бы: «Какая же нимфоманка», если б такое выражение имелось в их словаре. Обыватели из художественного мира наперебой переговаривались: «что за экспрессивный тип», «ходячий словарь синонимов», «что он так громко кричит» и т.д. Мне кажется, я высокомерно взглянула на людей, задающих такие глупые вопросы, и сказала: «Это же Бродеев, тот самый!»
Шагнула вперед, когда до меня дошла очередь на входе. У билетеров перестал работать сканер QR-кодов. Всех просили показать электронные письма с приглашениями. Очередь увеличивалась, состояние недовольной толпы переходило из молчаливого в «цокающее», все переминались с ноги на ногу.
Новая музомастерская – это переделанный ночной клуб «Гараж», который стоял в центре города и пустовал уже восемь лет. Раньше он встречал гостей ярко-красными дверями. Привлекал молодых своими артхаусными фильмами. Здесь не слушали «розовую» попсу, только жесткий рок. И подростки выражали себя как «Я не такой, как все, не прогибаюсь под общественное мнение, я индивидуальность». Мне нравилось здесь общаться. У всех своя драма. Никаких рюшек, только драные колготки, черные ногти. Свобода во всем, но при этом так несвободны по отношению к другим людям, одетых в светлую одежду, которые случайно открыли не ту дверь.
Кто бы мог подумать, что из того закрытого для посторонних «Гаража» сделают помпезную мастерскую «Время». И здесь будут выставляться вычурные инсталляции, а женщины в перьях будут произносить: «Ах, это восхитительно!»
С трудом открыла широкую серую дверь. Напротив входа висело странное зеркало. Поверх него нанесена картина в виде песочных часов: внизу молодой панк, вверху дряхлая старушка. Картина напоминала работу-перевертыш Лизы Рэй про молодость и старость. Отражение вошедшего человека совмещалось с изображением панка, но зловещая старушка вверху напоминала, что часы-то спешат.
Слева все так же располагался маленький, неудобный гардероб. Из колонки звучал голос девочки, которая шепотом быстро произносила: тик-тик-тик-тАк-тик-тик-тик-тАк. Бесконечный бит пугал и напоминал хорроры про детей. Совпадая со стуком сердечного ритма, этот жуткий шепот входил внутрь. Такой ритм мог любого довести до сумасшествия, поэтому больше минуты не захотела там находиться.
Если пройти прямо, будет спуск в подвал, где находятся уборные. Если повернуть направо – просторный холл, а дальше спонтанная курилка – маленькая комнатка, где зажимались когда-то все влюбленные, подпитанные дофаминами. Я часто тайком от бабушки убегала в клуб. Здесь первый раз попробовала сигареты, алкоголь, поцелуй и даже секс.
С левой стороны располагался второй выход из холла. Он приводил в зал, где по выходным когда-то гремела музыка, а по будням показывали мрачные, странные фильмы.
Само пространство, забавный план эвакуации, мелочи в виде прежних дверных ручек передавали привет из прошлого, но интерьер незнакомый. Нарочитая обветшалость «Гаража», свойственная лофт-стилю, сменилась напускной элегантностью. Золотой декор стен, пола словно кричал: «Посмотрите, какой у меня ремонт, какой дорогой паркет, это место только для элиты». А бывшая курилка стала отличным местом расположения для дорогого ресторана.
В холле теперь гостей встречала двухметровая бронзовая скульптура – сидячая фигура, закутанная в одеяния. Сзади она напоминала известный «Плащ совести»: складки, свисающие с пьедестала, на голове капюшон. Здесь же скульптура называлась «Плащ Хроноса». И спереди вместо пустоты было изможденное лицо старика, уставшего от работы и ответственности. Из-под бронзовой накидки виднелись большие песочные часы, а в руке старик держал серп, только лезвием вниз. До мурашек пробирало от этого «Плаща».
