…Я постаралась организовать всё так, чтобы наша встреча выглядела как можно более случайной, и потому не поехала сразу в Баию, а попробовала разыскать его на одном из аукционов, где он был завсегдатаем. Расчёт оказался неверным — дон Амаро давно уже не принимал участие в торгах. Как мне удалось выяснить, он ещё несколько назад свернул производство каучука и распродал все свои земли. Эта новость озадачила: дон Амаро отошёл от дел — так непохоже на него… Что бы это значило?.. И всё же, изучив с десяток газетных объявлений, я наткнулась на информацию о продаже кофейной плантации в Эспириту-Санту[53]: её владельцем был сеньор Меццоджорно. Ухватившись за эту ниточку, я немедленно выехала туда.
Накануне предстоящей встречи я провела бессонную ночь. Мне было стыдно за собственную робость. Я изо всех сил пыталась убедить себя, что нет никаких причин так волноваться: я сходу дам понять дону Амаро, что в нашем «нечаянном» свидании нет ничего личного, что мы всего лишь участники торговых переговоров.
…Мы встретились в таверне, расположенной неподалёку от продаваемой усадьбы. Я увидела, что дон Амаро узнал меня в первую же секунду, словно я ни капли не изменилась за все эти годы. Он, казалось, ничуть не удивился, словно для такой как я не было ничего более естественного, чем разъезжать по всей стране и скупать за бесценок имения.
— Я знал, что когда-нибудь мы встретимся снова… — негромко сказал он и после паузы прибавил, — вернее, надеялся.
— Признаться, я надеялась на обратное.
— Не сомневаюсь.
Годы не состарили его, он лишь немного располнел, и не внесли никаких корректив в его облик: те же повелительные интонации, те же уверенные жесты, и неизменная кубинская сигара в зубах.
— Если ты жива, а не тлеешь в какой-нибудь выгребной яме, и более того, покупаешь недвижимость, значит, не так уж плохо я тебя воспитал.
— Скорее, это случилось вопреки вашему, так называемому, воспитанию.
— Может быть и так… Но если ты покупаешь кофейную плантацию в самый разгар кофейного кризиса, значит, я всё-таки что-то упустил.
— Это вас не касается. Меня устраивает цена, которую вы просите за фазенду, — я готова подписать купчую. Вместо того, чтобы тратить время на излишние сантименты, давайте поскорее оформим бумаги.
Дон Амаро снисходительно улыбнулся:
— Ты так торопишься продемонстрировать себя деловой и обеспеченной женщиной, что даже не просишь показать поместье и забываешь поторговаться… Это и смешно, и глупо, и совсем не по-деловому…
— Мне безразлично, что вы обо мне думаете.
— Это не так, иначе бы ты сюда не приехала… Но не будем об этом, не смотря ни на что, я рад тебя видеть, Джованна… После долгой разлуки люди обычно обнимают друг друга, ты позволишь?
Не дожидаясь ответа, он меня обнял. Я почувствовала себя не в своей тарелке: на такую встречу я рассчитывала меньше всего.
— Выпьем по стаканчику? — предложил он. — Что предпочитаешь?
— Абсент.
Дон Амаро засмеялся:
— Я знал, что ты меня ненавидишь, но ведь не до такой же степени.
Он заказал херес.
— Итак, ты хочешь купить мою фазенду…
— Я приехала сюда только ради этого.
— Дорогая, нет нужды всякий раз подчёркивать, как я тебе противен. В конце концов, это не я тебя нашёл, а ты меня. Какими бы ни были истинные мотивы твоего визита: уязвить меня или, благодаря моему одобрению, обрести значимость в собственных глазах — отбросим их в сторону и обсудим исключительно коммерческую часть вопроса… Ты, действительно, намереваешься заняться производством кофе? Если это так, то ты или сумасшедшая, или не читаешь последних газет. Все, кто так или иначе был связан с кофейным бизнесом — производители, поставщики, посредники и даже наше бестолковое правительство — разорены. Цены упали до семи центов за фунт! Его излишки сжигают и топят в океане, а он всё равно продолжает дешеветь!
— Я слышала про это.
— Ах, вот оно что! Значит, ты хочешь купить заранее обречённое предприятие, зачем?
— Но ведь кризис когда-нибудь кончится…
Дон Амаро рассмеялся.
