Оставшись у входа, наблюдал следующую сцену: княжич, получив мой утвердительный кивок, сразу двинулся в сторону Юлии, читающей газету, а его друг хвостиком двинулся вслед за ним. Путь их пролегал мимо столика Чайи, которая спокойно пропустила Белова, но преградила путь Максиму, выставив перед ним клинок.
— Вам дальше нельзя, — коротко произнесла богиня. — Пусть беседуют, а вы можете выпить покамест чашечку кофе.
Золотарев вместо того, чтобы послушаться совета хрупкой на вид девушки, решил отодвинуть клинок в сторону и проследовать вслед за своим другом. Чайя резко отвела лезвие вбок и, вскочив из-за стола, поднесла клинок к горлу мужчины, который не ожидал от нее такой прыти. Заглянув тому в глаза, богиня вкрадчиво произнесла:
— Советовала бы вам послушаться, ведь я далеко не столь добродушна, как мой господин, — в ее голосе прослеживались нотки стали. — Вы гость, так что следуйте правилам, иначе мне придется силой заставить вас покинуть это место вместе со своим другом.
Чайя в очередной раз подтвердила свое звание лучшего переговорщика всех миров и народов.
Тем временем Белов обернулся на шум и, глядя в напряженные глаза своего товарища, произнес:
— Максим, делай, как она говорит, — спокойно сказал Евгений. — Все в порядке.
— Что ж, — я хлопнул в ладоши, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, в которой витало напряжение, — тогда не будем вам мешать, — подошел к Золотареву и, закинув руку ему на плечо, добавил: — Максим, пройдемте в мой кабинет. У меня есть чудесный виски, который вы просто обязаны попробовать, — мужчина поддался, и я повел его в сторону лестницы, попутно зыркнув на Чайю, которая хмыкнула и растворилась в Тени, оставив после себя слегка пошатывающийся стул.
Оставив Беловых, беседующих друг с другом, мы ввалились в мой кабинет. Я не соврал и в самом деле выудил из шкафа, который сюда приобрела совсем недавно Оксана, бутылку с алкогольным напитком. Разливая виски в стаканы, я произнес:
— Максим, посмею вам напомнить, что вы мне боевой костюм торчите, — улыбнулся я, закупоривая бутыль обратно.
Кажется, мое напоминание выбило мужчину из колеи, ведь он как поднял бокал, так и остался его держать. Еще бы, у меня война на пороге, а я тут про какие-то долги.
— Ты серьезно, что ли? — спросил он. — Мы с тобой без пяти минут враги.
— Но за язык вас никто не тянул, — склонил голову на бок. — К тому же что-то мне подсказывает, что после разговора с Юлией ваш друг откажется поддерживать свою семью, каким бы грехом это не было.
— Какой бы семейка Жени не была, но это не заставит его пойти на них с мечом, — вскинулся Золотарев.
— А мне это и не нужно, пусть просто отойдет в сторону, — проговорил я. — Мне бы тоже не хотелось сражаться против него. Однако если такова судьба, то что я могу поделать?
— Не слишком ли наивно полагать, что, только ступив на стезю аристократа, сможешь сдюжить княжеский Род?
— А я не полагаю, — спокойно ответил, обновляя наши бокалы. — Я четко уверен в своей победе, в своих силах и способностях. Да, говорить о Роде Новиковых как о крупной политической фигуре пока рановато, но это не значит, что я не могу дать по зубам. И Род Евгения станет примером, чтобы остальным неповадно было. А Власовы и Захаровы ему в этом помогут.
Золотарев потряс головой и заявил:
— Какие-то фантастические вещи ты мне здесь задвигаешь, парень.
— Я и не ждал, что человек, который всю свою жизнь был ведомым, сможет меня понять, — откинулся на спинку кресла и взглянул на Золотарева слегка насмешливым взглядом.
— На что ты намекаешь? — вскочил со стула мужчина, а всполохи его Дара в душе начали разгораться со стремительной скоростью.
— На то, что ты никогда не принимал собственного решения. Постоянно следуя за Беловым, ты стал забывать самого себя, — не двинувшись с места, спокойно ответил я на вопрос Золотарева. — Уверен, что ты даже не знаешь границ своей силы. Про самостоятельные поступки я вообще молчу. Устроился удобно подле своего товарища вместо того, чтобы стать его опорой.
Судя по искривившемуся в гневе лицу Золотарева, я попал не в бровь, а в глаз. Мои слова, которые в основном являлись предположением, оказались сущей правдой.
— А что еще оставалось делать человеку, который вырос в детдоме и впервые почувствовал поддержку, когда познакомился с Евгением⁈ Я даже от отчества, даваемое всем мальчишкам, родителей которых выяснить не удалось, не взял, — голос Стража превратился в скулеж. — Я поклялся, что последую за своим другом хоть в ад.
— И ты готов сделать это в качестве собачки на поводке? — поднял я бровь в удивлении. — Или же выбрать тот путь, чтобы не дать своему другу скатиться в самое пекло?
— Какого хера ты мне вообще здесь мозги промываешь?
— Мне просто жаль, — пожал плечами.
— Жаль⁈
