На лице мужчины, одетого в дорогого вида броню с инкрустированными в нее драгоценными камнями, отразилось беспокойство. Одной рукой он крепко сжимал себя за грудь, стараясь остановить кровь, вытекающую из раны, в то время как второй, что была свободна, начал рыться в своей поясной сумке.
Стало очевидным, что он хочет либо восстановить свое тело, либо использовать артефакт для бегства. Ни первое, ни второе меня категорически не устраивало, поэтому я насел на него, переместившись с помощью Теневого Шага.
Иномирцу сразу стало не до рысканья по сумке. Под моими ударами с разных направлений он извивался ужом, однако защититься от всего ему не удавалось, вследствие чего его тело покрывалось все новыми и новыми царапинами и порезами. А о том, чтобы хоть как-нибудь контратаковать, у моего противника и мысли не могло возникнуть.
Враг оказался выдающимся Одаренным-физиком, потому как нанесенные ему повреждения никак не влияли на его сопротивление. Он, как камень стоит средь текущей воды, неподвижно боролся с моими стремительными выпадами. Боюсь, что мне самому вряд ли удалось бы сохранить здравость своего ума, получив такое количество ран, как он.
Но, как говорится, вода камень все же точит. В нашем случае, иномирец попался на мой излюбленный финт с исчезновением оружия в Тени.
Постоянно атакуя, я незаметно для своего противника выудил боевой нож из ножен на груди и скрыл его в Тени. Он мог там находиться столько, сколько было угодно моей душе, поэтому если иномирец и заметил момент его исчезновения, то через несколько повторений моих атак должен был о нем позабыть. Именно на это я рассчитывал, выполняя следующую атаку.
Делая очередной выпад снизу, я заставил своего врага опустить руки, открывая шею, чтобы затем направить туда удар свободной рукой. Я уже несколько раз проворачивал подобное, дабы мой противник смог привыкнуть к тому, что последует удар голой рукой, который можно принять на Покров без последствий. Вот только в этот раз за мгновение до соприкосновения с защитой иномирца в моей руке появился спрятанный ранее в Тени боевой нож с концентрированной стихией на кончике лезвия.
Острие ножа с лёгкостью проскользнуло сквозь Покров иномирца, вонзаясь в основание его черепа. Доля секунды, в течение которой глаза иномирца тускнеют, а его душа отправляется на перерождение.
— Долго, — сурово констатировала Чайя, стоявшая неподалеку.
Вокруг богини лежали тела спутников моего противника. Казалось, что они находились в тех же местах, как и до момента начала нашего сражения. Похоже, в отличие от меня, Чайя решила не сдерживаться.
— Мне было интересно, что способен мне противопоставить лидер отряда иномирцев, — честно признался я, выбрасывая рукоять, оставшуюся от боевого ножа, в сторону и оборачиваясь в сторону, где все еще сражалась Анна.
Большинство противников моей подруги уже были мертвы. Остались лишь самые крепкие.
— Вот для кого эта битва в самом деле является новым опытом, — указывая на Златову, произнесла богиня. — Иди, Саша. Я за ней присмотрю.
Кивнув, я исчез в Тени. За время сражения, Наташа не смогла уйти далеко, и вскоре мне удалось нагнать ее и остальных. Выглядели они так себе. Все потрёпанные, раненые и изнеможенные. Всполохи в их душах сигнализировали о практически опустошенных источниках.
Сомневаюсь, что до такого состояния довели их преследователи. Пусть лидер иномирцев и был довольно-таки хорош, но для Наташи или Татьяны, и уж тем более Юлии, он был вполне по силам. Скорее всего, он заметил их, когда они бежали от более сильного врага.
Я пригляделся к своей сестре. Ее лицо явно выражало сожаление от того, что она вообще решила сюда отправиться, однако сдаваться девушка не спешила. Точно также, как и Татьяна, тащившая на своих плечах тело своего брата, которое было больше похожим на кусок мяса, а не очертания человека. Странно, но душу парня я чувствовал не от него, а от самой Татьяны. Интересненько.
— Довольна своим решением? — строго спросил я, появляясь на пути следования своей сестры.
Похоже, зря я решил появляться столь внезапно, в то время когда все они, словно загнанные в угол звери, пытаются оторваться от преследования. В меня сразу же полетела огромная сосулька, пущенная Татьяной благодаря тем крохам энергии, которые девушка скопила во время бегства по лесу.
— Забыла, кому принадлежит твоя душа, Романова? — зло спросил я, разбивая технику девушки голой рукой.
Все замерли, глядя на меня, как на изваяние. В какой-то момент Наташа обессиленно рухнула на колени. Демидов вовсе отключился, упав лицом в сырую землю. Белова выглядела лучше всех, сохранив стоячее положение, как и Татьяна, что осталась стоять на своих двоих, продолжая удерживать тело Алексея. Смотря перед собой невидящим взглядом, она произнесла:
— Да я тебе сама отдамся, только спаси моего брата.
