Денис так и не понял, сколько времени он молча ступал следом за Полозом. Как и во время падения в богатырский сон, мир вокруг то застывал, то проносился с невиданной скоростью. Все изменилось также внезапно, как и началось. Денис споткнулся обо что-то объемное. В окружающем полумраке, куда ни глянь, проступали очертания огромной змеи, свившейся кольцами.
— Ч-что это? — немного заикаясь от нахлынувшего волнения, поинтересовался Денис. К встрече с какой-нибудь змеиной царицей он был не готов. Но Полоз развеял его опасения:
— А, старая чешуя. Все никак не выброшу на поверхность.
Волнение сменилось любопытством. Денис наклонился, чтобы потрогать легендарную шкуру Змея всех змей. Она была совсем не похожа на змеиную. Крупные чешуйки холодили руку, словно были сделаны из металла. Денис подцепил ногтем одну из выступающих чешуек, и та поспешно откололась от своих собратьев. В полумраке пещеры сложно было рассмотреть что-либо, и Денис просто засунул чешуйку в карман. Если выберется — отдаст Вальтеру на изучение.
Тем временем Полоз остановился у дальней стены. Та послушно отъехала в сторону, признавая хозяина. Денис поторопился, и в следующее мгновение его поглотила чернильная тьма.
— Антрацитовая комната, — откуда-то сбоку донеслось шипение змеиного царя. — Мес-с-сто, где собираются вс-с-се отражения Хаос-с-са.
Денис пригляделся. Вокруг, насколько хватало глаз, пульсировала темнота. Абсолютное непроглядное ничто. Черная дыра, бездна, вглядывающаяся в твою душу. Казалось, ничего невозможно разглядеть в этом беспросветном царстве Эреба. Но постепенно из глубин тьмы начали проступать смутные, неясные очертания. Как тени на фоне ночного неба, они дрожали, извивались, собирались вместе, а потом рассеивались мириадами черных искр. От давящей темноты у Дениса заболело в глазах. Стало трудно дышать, а по спине побежали стаями противные липкие мурашки. Он не понимал, что от него хочет Полоз. Что он должен сделать, чтобы, наконец, узнать, кто же он такой. Зачем его послали в этот мир и как ему найти свое место под Солнцем.
Как только все эти мысли пронеслись в голове, темнота вокруг пришла в движение. Черные тени расступились, уступая место алому мареву. Словно в каком-то странном кинозале, прямо перед ним разворачивались кадры событий. И что-то подсказывало Денису, что события эти были очень и очень давними.
Денис во все глаза наблюдал за светлеющим «экраном» перед собой. И не заметил, как в какой-то миг в голове стал звучать голос Полоза.
— Вначале был Хаос. Всеобъемлющий. Все пожирающий на своем пути. Вездесущий и необъятный. Всесильный и непобедимый. Он разрушал все, до чего мог дотянуться и раз за разом пожирал сам себя. Никто не знает, сколько длилось царство Хаоса, пока в самом его сердце не зародился Космос. Его брат, его порождение. Его полная противоположность. И его вторая суть. Космос стал расти, оттесняя Хаос, порабощая его, превращая его в свое подобие. И началась борьба между братьями. Каждый был силен. И ни один не мог победить другого, ибо каждый был продолжением другого. Как порядка не может быть без сора, так и Космос невозможен без Хаоса. Тысячи лет шла эта борьба, пока не разделился мир на две части. А на границе раздела проросло Белое Дерево.
Денис вздрогнул, узнавая знакомые очертания. Не раз белое дерево являлось ему во сне. Не раз он бродил рядом, пытаясь в молочном тумане найти себя.
— Хаос затаился, не желая встречаться более с Космосом. Ему было чуждо и противно любое проявление упорядоченности. Подобно гаду, который бежит от Солнца ясного под колоду, да под корягу, Хаос бежал от Космоса на окраины мироздания. Космос же стал расти, опираясь на Белое Дерево. То там, то тут создавал он детей своих, наделяя их тайным Знанием. И пошли дети Космоса, опираясь на ствол, да на ветви создавать миры. Расцвело Белое Дерево, подобно яблоне. Миры стали наливаться силою, да красой. Но не все выдерживали тяжесть силы Космоса. Иные миры срывались под собственной тяжестью и скатывались к корням Дерева. Туда, где чувствовалось дыхание Хаоса. И уже там начинали прорастать, питаясь темными силами мрака и разрушения. И творцы миров этих, не силах бросить свои порождения, оставались рядом, по крупицам впитывая в себя Хаос и бездну.
Денис видел, как Белое Дерево наливается радужным сиянием. Как то там, то тут рождаются новые божества, с любовью и трепетом создающие миры. Одни были до полного подобия похожи на тот, в котором родился и вырос Денис. Другие же настолько отличались, что расскажи ему кто-нибудь другой о подобном, Денис ни за что не поверил бы. Одно объединяло все мира — гармония и любовь. Каждый Создатель старался вложить все самое лучшее, что получил от Космоса.
Но как Хаос не мог существовать без Космоса, так и Космос не мог перестать быть частью Хаоса. А потому каждый, кого создавал он по образу и подобию, нёс в себе частицу изначальной Тьмы. И когда эта тьма просыпалась, миры и их Создатели начинали пожирать сами себя, срываясь в пасть голодной бездны.
