В позапрошлый сезон Дима слишком много на себя взял. Тогда они ковырялись на бывшей военной базе, которая теперь вмещала в своих ангарах фармацевтическое производство. В одном из таких огромные древние регистры отопления, каждый центнера по полтора, уходили под замену на современные радиаторы. Увлекшийся, как и всегда, деструктивным процессом демонтажа, Дима в одиночку сдернул одну из громадин с крюков и выволок на улицу, не попросив помощи у молодых напарников. Начиная со следующего дня, Сереге пришлось выезжать на место самому и контролировать, тогда еще совсем зеленых, Славяна и Василича. Дима провалялся кверху задницей полторы недели, пропитанный согревающими мазями и укутанный в шерстяные шарфы. И провалялся бы еще дольше, если бы Серега не удержался и навалял ему вдогонку за такую глупость. Диме теперь придется расплачиваться за нее всю жизнь. С тех пор он старался не поднимать ничего тяжелее пятидесяти килограмм и сторонился длительных физических нагрузок в целом. Но кто знает, когда тебе могут потребоваться мышцы для чего-то более сложного, чем просто поддерживать и передвигать тело в вертикальном положении. Или, как этого часто требовала выбранная стезя, в полуприседе.
- Мне руки и спина твои - лишь дополнение к мозгам... - нараспев начал его начальник. И друг.
- Ой, ладно, не п...ди, льстец!
Они посмеялись.
- Так что там делать-то? - осведомился Дима.
- У тебя клупп есть?
- Да, на балконе.
- Возьми на всякий. Остальное - там, в "четверке".
- Ага. Делать-то чего?
- Дык, счетчики - горячий, холодный - на стальку.
Дима воспроизвел свой самый страдальческий вздох:
- А все поменять не хотят?
- Нету денег - не хер строить!
- Ясно. Бабос мне или через тебя?
- Через меня. Рубль - твой.
- Понятно. Дальше чего?
- Отзвонись, как закончишь - там решим. Увидеться надо - проект домика тебе покажу-расскажу. Ну, и так. - он усмехнулся. - Давно не видел твою надменную рожу, тварь. Я соскучился.
- Да. - кивнул Дима так, будто телефонный разговор мог передавать жесты. Подумав о том, как часто он, и вообще люди, жестикулируют в подобных ситуациях, посмеялся и добавил. - Давай. Только не в том заведении напротив вокзала, ок? Шли адрес и до созвона... мразь.
- Уж давно там не бывали. Тебе-то туда теперь путь заказан!
- Да-да. - поморщился он.
- Давай. - Серега посмеялся и отключился.
Дима докурил и затушил окурок в остатках кофе на дне кружки. Принял душ и, вытираясь белоснежным полотенцем бразильского хлопка, пустым взглядом посмотрел на жилистого бледного короткостриженного шатена в зеркале, которому приходилось везде носить с собой паспорт или права, чтобы сигареты и алкоголь продавали. В его-то неполных двадцать шесть! Флегматичные серые глаза с непроходящими синяками под ними. Нет, он не дрался уже лет семь (или когда там у него был выпускной?). Мало спал. Давно (слишком много и хорошо работает мировая кино-индустрия и гейм-девелопмент). По его мнению, слишком выделяющийся, острый нос, бесил его еще больше, чем толстоватые губы, моментально проклевывающаяся после бритья щетина и подбородок с ямочкой. Он показал отражению средний палец, оно ответило взаимностью.
Для него было удивительно, что некоторые девушки вообще находили что-то в нем. И даже проявляли немалую инициативу в сложных, так ни к чему и не приводящих, отношениях.
Каждый раз, когда дело доходило до малейшего намека на секс, Дима спешил прекратить общение и разорвать все связи с очередной пассией. Он, как и зазнобы, сам не понимал, что его останавливало. Какое-то чувство вины. Перед собой.
Хотя, совсем недавно был... инцидент?
Он вышел из ванной и встал на входе в комнату, последние три года служившую ему домом. Никаких ковров и картин по стенам - белая коробка три на четыре с половиной, с окном и выходом на балкон. Слева на полу лежит ортопедический матрас-полуторка со сбитыми в бесформенную кучу одеялом и простыней.
На миг его память сменила серые утренние полутона на теплое освещение софитов, встроенных в подвесной потолок по периметру, и икеевского торшера у окна.
***
Сквозь закрытые жалюзи на панорамных окнах тьма прошлой весны никак не могла пробиться во внутренний, наэлектризованный взаимным плотским желанием двух нежащихся на этом самом матрасе тел.
Еще пару секунд назад они смотрели на ноуте второй сезон "Друзей" и захрустывали пивко чипсами. Минут через сорок после начала сеанса пустые темнокожие близняшки Lowenbrau были изгнаны за пределы матраса и лишь два любопытных горлышка выглядывали из-за его левого края.
