- Да-а! У Зои Ильиничны прорвало трубу в прошлом году. Великолепная женщина! И муж у нее молодец. Хорошо, что он в тот момент дома был. Зажал рукой дырку и просидел так два часа, пока наши доблестные работники ЖКХ соизволили явиться. Три аварии у них на участке, ишь ты! А Зоинька с мужем на следующий день пришли ко мне извиняться. С тортом. И денег предлагали. Только я не взял. Потрясающие соседи! Всех бы таких. - запыхался хозяин. - А то эти поганые наглые подростки - друзья мальчишки из тридцать седьмой - орут ночами на лестничной площадке и во дворе. Знаете куда они посылают, если им сделать замечание? Кошмар! В наше время и направлений-то таких не знали! Ломают все, жгут кнопки в лифте, а тот еще и не работает третий год; стены царапают - руки бы им оторвать, да некому. От милиции толку - ноль. Они ж теперь еще и полиция! Куда Россия-матушка катится? Вызовешь, приедут, если повезет, поймают кого-нибудь и к родителям отвезут. А родители поди пьют, как черти. Как эти, справа соседи - тоже алкоголики, орут постоянно. Снизу - глухая старуха телевизор включает на полную громкость - не дозвонишься, не дотопчешься, не достучишься до нее. Нету! Нету покоя совершенно.
Во время этой наболевшей тирады, мастер, присев на крышку унитаза посматривал на Иосифа Федоровича. В нужных местах сочувственно кивал, вскидывал брови, цикал языком и поддакивал. Видно было (или он настолько профессионально делал вид), что он искренне заинтересован рассказом. Руки его на автопилоте делали свою работу.
- Вот так это будет выглядеть.
Мальчик приставил к трубам рыжей окраски две почти идентичных, как он их назвал, заготовки.
- Это что? Вы уже все сделали? - удивился хозяин.
- Что вы! Для такого уровня мастерства семи лет маловато. Если честно, не думаю, что подобный уровень вообще достижим. Надо ж еще соединения все собрать! Но это позже. Сейчас мне нужно сделать пару вжиков болгаркой и нагнать резьбу, поэтому...
- А вы знаете, кстати, почему в народе ее называют болгаркой? - поднял палец вверх хозяин. - Ее ведь разработали...
- Да, Акерман или как-то так. - он секунду-другую примерял заготовку, а потом уверенно чиркнул карандашом по трубе. - Немцы. Где-то в пятидесятых. А прозвали ее именно болгаркой уже в здесь, в Совке. Кажется, Sparky назывался завод в Болгарии, который поставил нам первые образцы. Откройте смеситель на кухне или в ванной, пожалуйста.
Несмотря на то, что юнец его перебил, Иосиф Федорович удовлетворенно погладил седую бороду и под шум взревевшей машинки удалился на кухню. Через минуту искрометного визга он вернулся и спросил:
- А вы, часом, в какой-нибудь рок-группе не играете?
- Почему вы так решили?
- У меня... - он поник лицом. - У меня сын младший, Павел, играет. У него тоже ухо проколото. В трех местах! Но вы, я вижу, все-таки сняли бирюльки. И обувь он похожую носит. Грайндеры, верно?
- Grinders. - поправил мастер. - Я не играю в группе. Для себя только - дома. Обувь, в первую очередь, теплая, а зимний вариант - вообще, как валенки. И тяжелая, что в свое время выручало в стычках со шпаной - титановые вставки в носках, понимаете? Только у меня фирма другая - Dr. Martens. Но сути это не меняет - выпендреж, да и только. А дырки в ухе - да. Я в школьной группе играл, в десятом-одиннадцатом. - он вытирал остатки вылившейся из труб воды с грустной улыбкой на лице. - В коморке, что за актовым залом, знаете ли... За скудной ударной установкой. Там же и прокалывался. Отнюдь не считаю, что это плохо. Ну, играть, в смысле. Да и в этих проколах не вижу ничего предосудительного. К игле посерьезней точно не ведет, скажем так.
Иосиф Федорович не унимался:
- Но он живет с какой-то... какой-то ш...
- Шалавой? - помог юноша.
- Я бы так никогда не сказал о девушке, но - да! Похожа, по крайней мере. Столько косметики, и юбка - лоскуток. Не знаю. Старше его на четыре года. Они всей сворой много пьют и курят ночами... и орут песни под гитару.
- Не могу вспомнить в своей жизни лучшего периода. - снова улыбнулся мастер. - Пить дешевый портвейн и орать песни под гитару - удел молодых. Я имею в виду, каждый день. По праздникам-то мы и сейчас собираемся. Сколько ему?
- Двадцать один.
- Знаете? Не сегодня, так завтра, это прекратится. На западе к двадцати одному году разрешают употреблять спиртные напитки. А у нас в этом возрасте уже бросают.
Они посмеялись над бородатой шуткой недавно обородевшего сатирика.
- Да, Задорнов хорош! А вы не курите? - спросил Иосиф Федорович.
- Да. Я давно не курил "Родопи", если у вас есть лишняя.
Хозяин протянул юноше сигарету.
- А может, кофейку?
- Не откажусь, спасибо.
Беседа в дверях туалета прервалась перекуром на кухне. Пожелтевшие обои и потолок говорили, что это помещение чаще других использовалось, как курилка. Иосиф Федорович уже забыл про маленького Йосика внутри и увлеченно рассказывал что-то из своей институтской практики. Молодой сантехник травил байки из своей, орудуя витиеватыми терминами: давление, группа безопасности, линейное расширение, коллекторная группа...