Сын продолжал поглаживать мать по спине, а она все говорила и говорила. Сказала, что они с отцом сразу примчались в больницу. Сообщили им почти сразу - хорошо, что при Димке был паспорт. Непонятно только, что он делал там во время тренировки в бассейне. Папа через военного комиссара познакомился с завотделением интенсивной терапии и пробил постоянный доступ в палату, несмотря на все запреты. Сколько он за это заплатил - неизвестно. И это при том, что денег тогда было мало. Они переезжали из служебной квартиры в эту, собственную, полученную папой по выслуге лет. Должны были еще в сентябре, но всего не предугадаешь.
Правая сторона головы Димы походила тогда на синюю болотную кочку. Но им сказали, что, как ни странно, трещин в черепе не обнаружено. Первый и единственный в городе аппарат компьютерной томографии не показал серьезных изменений в мозге. Помимо переломов были еще множественные ушибы и ссадины, пришлось наложить пару швов. Дима вспомнил два небольших шрама: на левом боку и на голени. На их с отцом
радость, и к великому удивлению врачей, он шел на поправку не по дням, а по часам в буквальном смысле! Иначе, как чудом, это никто не называл, просили после выздоровления разрешить забор анализов и отправку их в Москву. Родители и слышать ничего не хотели.
Мама покончила с кофе и вроде бы окончательно успокоилась.
- Медсестры каждые три часа проверяли повязки и через день ты был уже только в гипсе - остальное сняли. Еще через четыре дня тебя полностью раскутали и перевезли к коматозникам. Почему-то ты никак не приходил в себя... Мы дежурили с папой день и ночь, чтобы не пропустить твое пробуждение. Время пошло на недели, а ты все не просыпался. Только иногда... бредил, что ли?
- В смысле? - сын опять сел напротив мамы и отпил приторно-сладкий напиток.
- Ты бубнил одну и ту же фразу. Кажется, что-то вроде: пути...
- Пути г'азные - сег'дце одно. - прокартавил Дима.
- Да! Что это значит? - спросила она и, не дождавшись ответа, продолжила. - Только уже не картавил. Больше никогда с тех пор. В конце второй недели доктор сказал, что состояние у тебя уже давно стабилизировалось и беспокоиться больше не о чем, но когда ты очнешься - неизвестно. И мы перестали дежурить. Только вечером заходили. А потом, еще через неделю... Господи... - она глотнула кофе из его чашки. - А потом все закончилось в два звонка! Первым был звонок дежурной медсестры часа в два ночи. Она сказала, что ты пропал...
- Пропал? Это как? - перебил сын.
- Я не знаю! - всхлипнула мама. - Мы с отцом засобирались тебя искать и тут раздался второй звонок. В дверь. Открываю, а там... - она зажала рот рукой. - о, Господи! Там - ты, босой, в синем больничном халате. В крещенские-то морозы! И такой: "Привет, мам! Салют, пап! Есть чего покушать?"
- Мам, так не бывает! - сын подошел к ней, сел под ноги и заглянул в глаза. - Это какой-то сценарий к дерьмовому фильму! Я такого вообще не помню, даже отдаленно.
- Конечно! Я что тебе, сказочница какая? - всплеснула руками мама. - Я говорю, как есть! После всего этого ты вообще изменился! На учебе тебя перестали дразнить за картавость. Ты стал... нормальным подростком! Да! Нашел друзей в школе, во дворе; музыкой, прости Господи, увлекся!
- И я не спрашивал, что со мной случилось? И вы... - Дима ходил по кухне и сокрушенно жестикулировал. - Да, что вы с папой, в самом деле, сами ничего не спрашивали у меня? Помню ли я чего-нибудь?
Мама вздохнула:
- Ты должен понимать, что мы пережили и как были рады, что ты, наконец, дома, жив и... Здоров - да! Какая, к черту, разница, что ты помнишь - не помнишь? Ты тогда сказал, что завтра пойдешь в школу. А когда отец тебя тряхнул за плечи и сказал, что тебя сбила машина, ты рассмеялся и не поверил!
- Бред какой-то, мам! Как так то!? Вот так просто?
- Все лучше, чем ты ходил до того с кислой миной и страдал по Потемкам, да по Сашке с Машкой...
- Потемки! Точно! Вот как называлась деревня. - просиял Дима и заоправдывался. - Я все еще очень мало помню, мам. Особенно про...
Он хотел сказать про Дядь Колю и про льдинки, но настороженный мозг напрочь отказался передавать эту мысль в речевой центр. При этом Дима ощутил давно позабытый укол из юношества. Укол особой сыворотки с эффектом недоверия к самому любящему тебя человеку. Мама, в общем-то, и не хотела ничего слышать:
- И хорошо! Сын! Димка! Забей, или как там у вас говорят? У тебя отличная квартира, с начальником все в поряде, ищи жену - не хочу! Когда я внуков-то подержу? - спросила она, вскочив со стула.