В ответ виновник аварии и еще кучи смертей направил на него пистолет. Тот ничуть не испугался, упал на колени рядом с распростертым тонким телом бедняги. Одна его нога была изогнута под неестественным углом.
- Да! Стреляй, гандон! По мне в чеченских горах и не такие пидоры стреляли! Давай! Мне терять нечего! А вот тебе... - он ткнул пальцем в Калача. - Менты и врачи уже на подходе!
И в подтверждение его слов из за поворота, метрах в трехстах, появились синие проблески. Следом завыла сирена. Лицо убийцы исказила гримаса досады и ярости. Он кинул в ветерана бессмысленную бравурную фразу:
- Мы с тобой еще, матьтую, увидимся, стукач!
И через пару секунд двигатель взревел опять и машина рванула с места, оставляя за собой сизый шлейф выхлопов. Серая "буханка" с красной полосой на борту тормознула у места аварии, "бобик" с синей полоской помчался погоню, которой суждено было закончится меньше, чем за минуту.
- Еще никогда, матьтую, Штирлиц не был так близок провалу! Хер меня возьмете, матьтую, гады! - с азартом крикнул старик в несущейся "импрезе" и по привычке глянул в зеркало заднего вида.
На сидении опять сидел Васька. Встретив взгляд своего убийцы, он обнажил оба ряда желто-коричневых зубов, но губы его не остановились и медленно расползались дальше. На пунцовых деснах копошился рой маленьких белых личинок. Салон заполонил отвратительный смрад гнилых зубов и тухлого мяса. Из дырочки повыше правого, все так же мерцающего фиолетовым, глаза, струилась густая черная кровь.
Распаленный погоней водитель сначала что было сил сжал веки и помотал головой, но открыв глаза увидел Мутного на том же месте. Калач схватил с соседнего кресла пистолет и, обернувшись к нему, заорал:
- Да сдохни ты, матьтую, уже! Сдохни! Сдохни! - каждый выкрик он сопровождал ударом по спусковому крючку. Он выпустил всю обойму в скрытый дорогим черным костюмом корпус мертвеца. Тот даже не дрогнул и продолжал брызгать вонючим смехом между сочащихся кровью челюстей и лишь ткнул пальцем влево, мол: "Посмотри-ка на дорогу, друг!"
Сквозь заполонивший голову звон в ушах прорвался приближающийся слева гром пневмо-гудка. Калач посмотрел в пучеглазое, цвета хаки, лицо своей смерти, когда было уже поздно как-либо реагировать. Черный бампер знаменитой первой модели КамАЗа снес половину
туловища Калача вместе с крышей кузова Субару. Добрая треть всей крови водителя вперемешку с ошметками костей, мышц и легких в момент расплескались по металлу и пластику. Какой-нибудь ценитель искусства, возможно, долго бы пытался угадать, кто же автор этих экспрессионистских мазков. Может, сам Поллок? Если бы лицо Калача не раздробила решетка радиатора, то его посмертная маска (если бы нашелся кто-то, решивший удостоить его подобной чести), наверняка, вышла бы не самой умиротворенной.
Улыбчивого пассажира на заднем сидении - как не бывало.
Армейский тентованный грузовик со скрежетом протащил по асфальту искореженные трупы японского универсала и русского уголовника метров десять до полной остановки и застыл в мелькающих синим огоньках подоспевшего уазика. Изжеванная пленка кассеты продолжала тягомотное звучание из нетронутых ударом правых динамиков: оркестр Гленна Миллера заиграл Moonlight Serenade.
В подъезде дома, в квартале отсюда, перед бесхозным колотым зеркалом стоял спортивного сложения молодой человек с окровавленным ухом. Он скрипел
зубами и наблюдал, как дергаются его желваки. Внезапно глаза отражения сверкнули фиолетовым. Дерзкое толстогубое лицо преобразилось в красную маску злобы. И маска эта выкрикнула имя не столько голосом, сколько именно глазами. До смерти испуганный юноша разбил зеркало куском арматуры, что сжимал в руке и выбежал в ночь.
В бесконечности звездного неба над городом злорадствовали неразличимые среди миллиардов светил фиолетовые огоньки. Все идет по плану.
Часть I
Глава I
2 сентября 2012 год. Город N.
*В-ж-ж-ж!*
*В-ж-ж-ж!*
Ламинат надрывался противным потрескиванием в ответ на вибровызов. Экран телефона ожил и озарил утренний полумрак комнаты. Сухая жилистая рука нащупала ненавистный источник и машинально сдвинула значок сенсора на сброс.
- Сегодня ж еще не на работу. - бормотнул Дима и уронил голову обратно в сон.
Через секунду телефон опять призывно задрожал.
На этот раз он нехотя двинул палец вправо и положил трубку на ухо:
- Але! - нарушил тишину сонный голос и разнесся эхом по скудно обставленной комнате.
- Здравствуй, сме-е-е-лая птица! - сымитировал интонацию робота с планеты Шелезяка до боли знакомый голос.
Дима улыбнулся, так еще и не открыв глаза:
- Спа-а-асибо, дорого-о-ой при-и-ишелец! Вы спасли-и-и ме-ня!
- Ха-ха! Здорово, козел! Спишь?
- Сень, ты тупой? - вырванный из блаженства сна без сновидений, обиженный голос.
- Ладно, не быкуй, я по делу.
- Нет, серьезно, который час? Шесть?