Проклятая еще раз внимательно осмотрела девушку. Лицо Роны стало землисто-серым, появившиеся под глазами круги – фиолетовыми, нос и скулы заострились. Мне казалось, что Ходящая не дышит. Я хотел проверить, бьется ли у нее сердце, но Тиф зло цыкнула на меня, и я решил не лезть под горячую руку.
С ладоней Шена на девушку лился бледный свет, но это, похоже, совершенно не помогало.
– Что могло случиться? – Он, словно щенок, посмотрел на свою последнюю надежду.
Тиа неспешно оглянулась, убедилась, что весь отряд уже на достаточном расстоянии, и без предупреждения отвесила Целителю такую оплеуху, что тот не удержался на корточках и упал.
– Тупой индюк! – яростно прорычала она. – Самовлюбленный недалекий придурок!
– Не надо, – едва слышно прошептала очнувшаяся Рона. – Это я виновата.
В следующее мгновение ее стошнило. Я держал Ходящую за плечи, мрачно глядел на Шена, на лице которого проступил здоровый розовый отпечаток ладони.
– Что с ней? – спросил я у Тиф, уже зная ответ.
– Идиот решил самостоятельно научить ее темной «искре», – мрачно отозвалась Проклятая. – И теперь за ее жизнь может поручиться лишь Бездна.
Рона тихо застонала и вновь потеряла сознание.
– Ей не становится лучше? – Рандо сидел между мной и Юми.
Вейя был слишком занят, чтобы прислушиваться к разговору, – он с наслаждением облизывал пустую жестяную миску.
– Пока нет.
– Как магия может убивать своего владельца?
Я, пожал плечами, стараясь не смотреть рыцарю в глаза и не выдать себя. Никто, кроме меня, Шена и Тиф, не знал, что происходит с Ходящей. История, которую сочинила Проклятая, была не слишком удачной, особенно для тех, кто немного знал о Даре. Но выбирать не приходилось.
Шен и Тиа расположились в наспех созданном шалаше в дальнем конце стоянки. Они присматривали за девушкой, но состояние Ходящей за эти два дня так и не улучшилось. Она больше не приходила в себя. Лихорадка не прекращалась ни на минку.
Га-нор, Кальн и Лук с утра ушли на охоту. Гбабак спал, выкопав глубокую яму и засыпав себя листьями. Квагер, понимая, что ничем не может помочь, считал не лишним отдохнуть и набраться сил. Блазги вообще не слишком любили холод и обычно зимой впадали в спячку.
– Вот так, собака?! – Юми протянул милорду Рандо блестящую миску.
Тот задумчиво хмыкнул, поправив сползший с плеча меховой плащ:
– Кажется, это все, что у нас было, Юми. Остается дожидаться охотников. Надеюсь, с добычей.
– Вот так, собака… – печально отозвался вейя и, спрыгнув с бревна, поплелся к лежанке квагера.
– Нэсс! Иди сюда! – крикнула мне с другого конца стоянки Тиф.
– А почему нельзя сказать «можно тебя на минку, если ты не занят»? – проворчал я, когда оказался рядом с шалашом.
– Она умирает. – Проклятая сразу перешла к делу.
– Почему вы ей не поможете?! Он же Целитель! И я ни за что не поверю, что дать ему правильный совет не можешь даже ты!
– Послушай, – утомленно отозвалась она. – Это Перерождение. Через него прошли все мы. Проклятые. Те, в ком была светлая «искра», а потом появилась темная, всегда испытывают на своей шкуре нечто подобное. Шен тоже не избежал этой участи.
– Но такого, как с ней, никогда не случалось. – Во рту у меня стало горько, словно я жевал стебель полыни.
– Ты не прав. Умирали и прежде. Трое из тех, кто обучался темной «искре» вместе со мной, погибли. Рован едва не умер. Он болел точно так же, как и она, – последовал легкий кивок в сторону шалаша. – Но Тальки вовремя смогла найти решение. Я пыталась показать Шену нужное плетение, воссоздав его по памяти, но из этого ничего не получилось. Я в чем-то ошиблась.
– Если ничего нельзя сделать – зачем ты меня позвала?
– Шен счел, что ты должен узнать первым.
Согнувшись в три погибели, я вошел в пахнущий хвоей шалаш.
Рона лежала, укрытая несколькими слоями теплой одежды. Рядом сидел Шен. Он не спал все эти дни и выглядел ничуть не лучше девчонки.
– Что это за Дар Целителя, если я не могу спасти ее? – тихо спросил Ходящий.
Я вздрогнул. Он почти дословно повторил мои слова, сказанные в тот день, когда погибла Лаэн. Тогда парень не смог мне ответить. Теперь промолчал я.
– Я не справился… Нэсс, я был таким идиотом, что дал себя уговорить… Проклятая права – самовлюбленный недалекий придурок!
– Почему ты не сказал Тиф, что учишь ее темной «искре»?
– Она не хотела, чтобы кто-то знал…
Я молча вслушивался в тяжелое дыхание девушки, а лицо Шена исказила гримаса боли:
– Я не могу потерять ее!
– Тогда вспомни. Вспомни, что говорила Лаэн, когда тебя лечила.
– Она что-то говорила? – тут же раздался голос Тиф у меня за спиной.
– Да. Когда возилась с Шеном. И после. Специально для него.
– Я уже пробовал сделать, как она, – пожал плечами Целитель. – Но плетение не срабатывает.
– Озвучь его, – попросила Проклятая.
– Северная звезда с востока, на две ладони выше горизонта, связать с восточным ветром в три силы. Два узла отбива… у начального конца, контроль в землю, держать «искру» на три. Сместить через две уны на восемь… – Он сбился и тут же, закрыв глаза, торопливо продолжил: – …и поднять до четырех. Кажется, так.
