Возразить никто не успел. Вокруг нас вспыхнул радужный купол. Это подоспевшие некроманты попробовали нашу цитадель на зуб. Щит каждый раз отражал удар за ударом, а Тиф и Шен пытались прибить Белых.
Пока результат был ничейным. Все оставались живы. Эти некроманты с синими кушаками были не чета предыдущим и не умирали столь легко, как прежние. Я заметил, что на хилссах у них по семь позвонков. Против Проклятой выступили высшие Круги колдунов Сдиса.
На дорогу упала огненная капля, мгновенно превратив все окрестности в настоящую топку. Спустя несколько ун пламя ударило по нам. Купол вновь выдержал, огонь исчез, и схватка продолжилась. На земле остался лишь один обожженный труп.
Три мои стрелы рассыпались в воздухе, четвертая ранила сдисца, отвлекшегося на атаку Шена.
То, что творилось вокруг нас, невозможно описать словами. Казалось, горело само небо. И это пламя было черным. Лишь изредка его пронзали яркие вспышки магии Целителя. В радиусе двухсот ярдов вокруг павильона от деревьев не осталось ничего, кроме обугленных пней. Каштаны, находящиеся на границе поля битвы, чадили синим и лиловым дымом, который смешивался с нависшими над нами, вот-вот готовыми разразиться ливнем темными тучами.
Картина была столь же грандиозная, сколько нереальная и ужасная. Казалось, что даже свет стал неприятного зеленого оттенка. Он, падая на кожу, делал нас похожими на живых мертвецов.
Впрочем, так оно и было.
Гбабак наблюдал за сражением и издавал сдавленное глубокое горловое бульканье. Он понимал, сколь бесполезны сейчас все его воинские умения. Я тоже перестал тратить стрелы. Мои муравьиные укусы никому не были нужны.
С гибелью каждого некроманта Тиф победно хохотала, и казалось, что к ней возвращается какая-то часть ее силы. Она словно оживала и с новой яростью бросалась в бой. В конце концов хилсс в ее руках не выдержал таких магических нагрузок. Череп пронзительно вскрикнул от боли, и посох, как тогда, у Шена, рассыпался черными хлопьями, тут же подхваченными налетевшим горячим ветром.
Когда умер последний колдун, радужный купол исчез, издав звук, словно лопнула струна.
– Все! Я выкачала из камней последнюю магию, – устало сказала Проклятая, сев на нижнюю ступеньку обломанной лестницы.
– О, спаси нас Мелот! – сказала Рона.
Она обняла руками один из бирюзовых клыков, рывком встала, завороженно глядя на дорогу. Я же смотрел на Тиф.
– Ты сможешь мне помочь? Сможешь лишить ее защиты?
– Без толку, – мрачно ответила Убийца Сориты. – Все мои силы будут заняты этим. Я не смогу атаковать.
– Тебе и не нужно сражаться, – сказал я, вынимая из колчана стрелу с белым наконечником.
– Звезда Хары! – отшатнулась она. – Откуда это?!
Вместо ответа я кивнул в сторону Оспы, несущейся к нам на лошади:
– Сделай, что нужно.
Она, прищурившись, посмотрела на всадницу и покачала головой:
– Слишком крепкие плетения. Она знает, кто я. Я выжата. Шен. Давай вместе. Помнишь рисунок?
Тот кивнул, осознал, что она не смотрит на него, и сказал:
– Да.
– Тогда по моей команде. Когда тебе нужно?
– Ярдов сто восемьдесят, – ответил я.
– Учти. Защиты у нас нет. Я не смогу развеять даже самое простое плетение.
Я пожал плечами. Как решит судьба, так и будет. Или мы, или она.
Я ждал, опустив лук с наложенной на тетиву стрелою.
Во мне поселилось какое-то странное спокойствие. Время растянулось, словно густая патока, которой торгуют на южных рынках во время празднеств. Сердце билось так медленно, что мне показалось, будто оно остановилось.
Я видел только ее. Скачущую к нам. Прижимающуюся к черной гриве. С развевающимися серебряными волосами. Собранную. Решительную. Карающую.
Во всем мире остались только я и она.
Безликая маска. Гладкая. Белая. С темными прорезями глаз.
Она смотрела только на меня. И пила, пила, пила мою душу. С каждым бесконечным мгновеньем приближаясь.
– Вот она! – выкрикнула Тиа, вставая рядом. – Стреляй!
– Давай! – крикнул я в ответ, натягивая тетиву.
Все последующее произошло за долю уны.
Вокруг Оспы мигнуло, и она, забыв обо мне, вздрогнула, понимая, что ее щит пропал. А я так некстати вспомнил один из своих кошмаров.
– Вот она! – внезапно выкрикнула Проклятая, появляясь рядом со мной. – Стреляй!
Стрела сорвалась с тетивы и, оставляя за собой лиловый росчерк, понеслась над полынным полем. Ее наконечник сиял, словно северная звезда.
Прямо на меня летел всадник. Женщина, лицо которой было скрыто под серебряной маской. Я попал ей прямо в сердце. Всадница медленно, словно нехотя, начала заваливаться набок. И упала с лошади всего лишь в пяти шагах от меня. Я не сразу осознал, что убил Оспу.
Она лежала на спине, раскинув руки. Собранные в косу прекрасные волосы казались живым серебром. Проклятая не шевелилась и не дышала. Великолепное черное платье для конной езды скрывало кровь.
Терзаемый любопытством, я встал перед Аленари на колени и снял с ее лица маску, сделанную из бесценного гроганского металла.
Мертвыми, остекленевшими глазами на меня смотрела Лаэн.
