С тех пор Леонид жил в крошечной комнатке, но отдельно от всех слуг, и его кормили со стола хозяина. Небывалая, по меркам этих мест, привилегия. Он был обожаемой игрушкой хозяина, а кто на это покушался – подлежал истреблению. Но он по-прежнему оставался рабом.
– Вот же гады! – выдохнул Александр, дочитав письмо на бумаге с вензелями и водяными знаками.
– Кто? – растерялся Александр Леонидович.
– Чванливые чинуши – и ничего более! Кто, как не вы, должен знать, что Великобритания – рай для бюрократов и земля обетованная для отписок! Гляжу на вас, Александр Леонидович, и не понимаю – почему вы так расстроились из-за этой брехливой отписки? Вас задело, что они с вами через губу?
– Если честно, Саша, мне как-то всё равно, как они со мной общаются.
– Ну, слава богу, а то я уж испугался! Думал: неумелый наскок британского щелкопёра – и нет уже звезды русской адвокатура! Но нет! Есть ещё порох в пороховницах! Возвращаясь к письму, выносим из него не один, а два ошеломительных вывода!
– Каких? – робко поинтересовался Фирсанов-старший у Краснова.
– Первый – он жив! Ура, друзья и други! А второе – он не в плену! Утёр нос англичанам! И вот, прямо сейчас, обнаружился третий!
– Какой именно?
– А ваш сын, после всего того, что он пережил, – уже не мальчик, а человек-не-промах! Не стал смиренно дожидаться решения военно-полевого суда, взял ситуацию под контроль и сбежал! Смелый он человек! Я бы, наверное, так не смог.
– Это-то меня и пугает.
– Как? Почему? Из-за того, что британская фемида отрастила на него огромный зуб… и даже не зуб, а клык или саблезубый бивень?
– Нет.
– То, что ему не въехать если не на половину, то треть мира?
– Это волнует меня в меньшей степени!
– Тогда я не пойму, в чём причина уныния!
– Главное, чтобы мой мальчик вернулся домой. А вот с этим, как я понимаю, проблемы. Когда он попал в плен, мне казалось, что худо-бедно, но он в цивилизованном мире…
