Клапан синего почтового конверта упорно не хотел закрываться, видимо, противясь горечи слов, в нём заключённых. Но, в конце концов, и он сдался. Быстро, хоть и с сожалением, был написан адрес и письмо отправилось искать получателя.
С шумом и грохотом в невидимую пропасть рухнул кусок жизни, изменивший его судьбу. После принятого решения стало значительно проще. Осталось только привыкнуть к ощущению пустоты в левой части груди. Какой-то бублик без мака, а не сердце. И как оно бьётся в таком виде? Было бы прекрасно, если сквозняк, рвущийся сквозь это отверстие, не вызвал бы оледенение души, не сковал бы сердце пошлым цинизмом.
– Да не так! Не так! – срываясь на фальцет, беззлобно заорал хирург Николай Иванович Кусков. – Что ж ты творишь, ирод косорукий!
И кинулся помогать местному чернокожему юноше, который успешно заваливал центральный столб госпитальной брезентовой палатки. На истошный крик вбежал санитар Василий Ерохин и предотвратил катастрофу. Местный мгновенно испарился. Ну, не было его тут совсем!
– Фу, Вася! Благодарствую! Спас – так спас. Мы только-только наладили столы, а тут…
– Что поделаешь, Николай Иванович, молодёжь. Местная. Не обученная, годная к нестроевой.
– А мы не на плацу. К нестроевой!.. Это не повод заваливать работу русского санитарного отряда! – ворча, остывал Кусков.
– Полностью с вами согласен! Доктор, ещё чего надобно?
– Да вроде пока нет, голубчик. Но ты будь поблизости. На всякий случай. Если опять молодёжь подведёт.
– Всё будет исполнено, – успокоил санитар врача и ушёл в «поблизости». Лучше быть «спасителем», нежели попасть под горячую руку ворчливого, но отходчивого хирурга.
