- Ну так вот, - сказал губернатор, - теперь вы знаете, почему я действовал так; решайте, еще есть время, согласитесь принять руку Сары, примиритесь с ее семьей, откажитесь от безумных помыслов, а я буду вести себя так, как будто ничего не знаю, ни о чем не осведомлен, все забыл.
- Невозможно, - произнес Жорж.
- Подумайте же, с какими людьми вы связались.
- Вы забыли, милорд, что эти люди, о которых вы отзываетесь с таким пренебрежением, - мои братья; что, презираемые белыми, люди так называемой низшей расы, меня признали, избрали своим вождем; вы забываете, что они всецело доверили мне свои жизни, и я предан им навсегда.
- Итак, вы отказываетесь?
- Да!
- Отвергаете все мои условия?
- Простите, милорд, я не могу их принять.
- Несмотря на вашу любовь к Саре и на ее любовь к вам?
- Несмотря ни на что.
- Подумайте как следует.
- Бесполезно. Я не изменю своего решения.
- Ну хорошо, Жорж, теперь, - сказал лорд Маррей, - последний вопрос.
- Говорите.
- Если бы я был на вашем месте, а вы на моем, как бы вы поступили?
- Не понимаю.
- Ну, если бы я был Жорж Мюнье, руководитель восстания, а вы лорд Уильям Маррей, губернатор Иль-де-Франс, если бы вы держали меня в руках, как я вас ныне держу в своих, скажите, как поступили бы вы?
- Как бы я поступил, милорд? Я разрешил бы свободно выйти отсюда человеку, который явился по вашему приглашению, полагая, что идет на место встречи, а не завлечен в ловушку; а вечером, если я убежден в правоте своего дела, я обратился бы к богу с просьбой, чтобы всевышний разрешил Наш спор.
- Так вот, это было бы неверным шагом, Жорж, ибо с того момента, как я бы обнажил шпагу, вы уже не смогли бы меня спасти; как только я зажег бы пламя восстания, следовало бы погасить его в моей крови. Нет, Жорж, я не хочу, чтобы такой человек, как вы, погиб на эшафоте, как обыкновенный мятежник, намерения которого будут истолкованы превратно, а имя проклято. И, чтобы спасти вас от подобного несчастья, чтобы судьба не глумилась над вами, - отныне вы мой пленник; я арестую вас.
- Милорд! - воскликнул Жорж, оглядываясь вокруг в поисках оружия, которым он мог бы защищаться.
- Господа, - громко произнес губернатор, - войдите и арестуйте этого человека.
Появились четыре солдата во главе с капралом и окружили Жоржа.
- Отведите его в полицию, - сказал губернатор, - заключите в камеру, которую я приказал подготовить, установите строгую охрану, но следите за тем, чтобы ему было оказано должное уважение.
При этих словах губернатор поклонился арестанту, и Жорж вышел из кабинета.
Глава XXII
ВОССТАНИЕ
Все, что произошло, случилось так быстро и столь неожиданно, что у Жоржа даже не было времени подготовиться к этому. Благодаря исключительному самообладанию, он скрыл нахлынувшие на него чувства за непринужденной улыбкой. Арестант и его охранники вышли через заднюю дверь, у порога которой стоял экипаж губернатора; но случилось так, что Мико-Мико проходил мимо, когда Жорж садился в экипаж; наш герой и его постоянный гонец обменялись взглядами.
По приказу губернатора Жорж был доставлен в полицию.
Само название говорило о том, для чего предназначалось это здание, расположенное на улице Правительства подле театра.
Жоржа ввели в камеру, указанную губернатором; это была комната, заранее приготовленная по приказанию лорда Маррея, и было заметно, что ее стремились сделать по возможности комфортабельной. Мебель была весьма опрятной, а кровать даже изящной; ничего в этой комнате не напоминало тюрьму, кроме зарешеченных окон.
Когда дверь закрылась и узник остался в одиночестве, он подошел к окну, выходившему на особняк Коанье. Одно из окон особняка находилось напротив комнаты Жоржа, и он мог. видеть все, что делалось там; к тому же окно было открыто.
Жорж возвратился к двери, прислушался и понял, что в коридоре находится часовой.
Затем он вновь подошел к окну и открыл его. На улице не было часовых; полагались на массивные решетки, которые казались надежнее самой бдительной охраны.
Итак, надежды бежать без посторонней помощи не было.
И все же Жорж ожидал помощь; оставив окно открытым, он пристально смотрел в сторону особняка Коанье, который, как мы уже сказали, возвышался напротив здания полиции. И действительно, к своей радости, примерно через час Жорж увидел, что в комнату напротив окна тюрьмы швейцар особняка привел Мико-Мико с бамбуковым шестом на плече. Арестант и Мико-Мико обменялись одним лишь взглядом, но этот взгляд, каким мгновенным он ни был, вернул Жоржу спокойствие духа.
С этого момента Жорж казался безмятежным, как будто он находился в своем доме в Моке. Лишь внимательный наблюдатель заметил бы, как порою хмурились его брови и он проводил рукой по лбу; за внешне спокойным обликом крылись тревожные, мятежные мысли, которые, словно бушующее море, своим приливом и отливом волновали Жоржа.
