Вступительная статья к собранию сочинений Ж. Сименона.
На Западе «полицейские» (или «детективные») романы пишут все пишут философы и политические деятели, журналисты и университетские профессора, врачи, ушедшие на «заслуженный отдых» финансисты и просто люди, располагающие свободным временем. Пишут они плохо, но большей частью им удается публиковать свои сочинения, целые горы которых в ярких обложках громоздятся в темных углах букинистических лавок или на книжных развалах дешевых рынков, где можно приобрести все что угодно. У подобной литературы есть свой читатель; собственно говоря, эти сочинители и создают его, обращаясь к низменным человеческим инстинктам, желанию отрешиться от монотонной повседневной жизни, хотя бы прикоснуться к красивому или страшному миру надуманных героев, неистовых страстей и кровавых преступлений.
Часть такой литературы во Франции (да и не только во Франции) получила название «вокзальной»: отправляясь в длительную поездку, вы приобретаете в вокзальном киоске книжонку из какой-нибудь «черной» или подобной ей серии, листаете ее в вагоне поезда, чтобы по прибытии к месту назначения оставить на скамейке купе или выбросить в первый же попавшийся мусорный ящик, В этом, на первый взгляд, нет особой беды; одни потребляют псевдолитературные поделки со знанием дела, не таясь, другие — скрывая свои пристрастия как некий порок. Это — дело вкуса, наклонностей, интересов каждого.
Беда в другом. В сознании большой части серьезной читающей публики «полицейский» роман именно в силу своей серости, художественной и общественной несостоятельности оказывается вообще за пределами того, что можно назвать литературой, достойной этого имени. Что ж, он вполне заслужил печальную славу, но мы нередко забываем, что преступление (и, следовательно, его расследование), люди, вступающие в конфликт с законом, преступающие установленные обществом нормы поведения, неотъемлемая часть этого общества. Кто и почему, в силу каких обстоятельств совершает преступление — проблема, занимающая не только юристов, социологов, но и писателей, ставящих фундаментальные вопросы человеческого бытия. Многие романы У. Фолкнера, «Преступление и наказание», «Братья Карамазовы» Достоевского — произведения, принадлежащие к вершинам мировой литературы, но это и произведения о преступлениях и преступниках, вместе с тем помогающие нам понять самих себя и окружающий нас мир.
К числу писателей, которые дают возможность взглянуть на мир поновому, увидеть скрытые причины человеческих поступков, то, мимо чего мы зачастую проходим равнодушно, заставляют читателя задуматься, если не о смысле самой жизни — то о собственном своем месте в мире, своих возможностях и своей ответственности перед другими, несомненно, должен быть отнесен и Жорж Сименон, которого по какой-то нелепой инерции мы все еще продолжаем воспринимать лишь как автора «полицейской» литературы. Между тем — и нам уже не раз приходилось говорить об этом — творческое наследие этого большого писателя, быть может, как никакое другое, пострадало от снобистского, а подчас и просто невежественного, некомпетентного отношения к нему со стороны многих критиков, как это ни печально, особенно в нашей стране.
В самом деле, с романами Сименона, значительная часть которых увидела свет в межвоенные десятилетия, советские читатели начали знакомиться лишь с конца 40-х годов, в первую очередь — с «полицейскими», главным героем которых был ставший знаменитым во всем мире комиссар Мегрэ. Стереотипы, сложившиеся у нас в отношении так называемой детективной литературы, в свое время помешали разглядеть высокий гуманистический пафос этих романов, пристальное внимание Сименона к человеку, глубокое и разностороннее знание жизни, но именно за это творчество Сименона ценили такие писатели, как Ф. Мориак, А. Жид, Ж. Бернанос, Р. Мартен дю Гар, Ж. Кассу, Ч. Сноу и многие другие. Охотно читали их А. Мальро, Э. Хемингуэй, У. Фолкнер, Ж. Кессель, Л. Арагон…
Позже мы познакомились и с социально-психологическими, «трудными», как их называл сам автор, романами Сименона. В них большей частью вообще не было преступлений в узком смысле слова. Это были романы о человеческих судьбах, чаще всего трагических, казалось бы, исключительных, но каждый раз в их исключительности обнаруживались некие общие закономерности, пороки и недостатки общественных систем, несовершенство законов, особенности человеческой природы.