— Да, нужно иметь право судить обо веем. Это важно. Вот будете бывать в разных обществах, поймете, что значит уметь себя держать и вести разговор.
— Правда? — Татьяна будто специально обрывала себя, говоря короткими фразами. Но вдруг вкрадчиво подтвердила:
— Конечно, современная женщина всегда должна быть на уровне, знать себе цену. Всегда лучше переоценить себя, чем недооценить.
Вошел Марк Игнатьевич, улыбнулся:
— Вы здесь не скучаете?
— Знаешь, Марк, Татьяна довольно много читает. Ваша деревня, Танюша, наверное, находится неподалеку от города?
— Далеко, — коротко, опять с усмешкой ответила Таня.
— Расстояния относительны, — вмешался Марк Игнатьевич. — И потом, Шурочка, в деревнях сейчас хорошие библиотеки, а у деревенских девушек немало досуга.
Александра Павловна поднялась, нерешительно произнесла:
— Хозяйка мне обещала рецепт пирогов дать.
Она направилась на кухню.
— Ну, как вам моя жена? — с любопытством спросил гость. — Она па первый взгляд кажется строгой и даже высокомерной. На самом деле она очень добрая.
— Вы очень похожи, — уклончиво ответила Таня.
— Да, мы во многом сходимся, — с готовностью подхватил Марк Игнатьевич. — К работе относимся честно, добросовестно, отдыхать любим вместе, лучше дома. Но и дома я работаю немало: по хозяйству жене помогаю, уют налаживаю. Месяц назад вделал в стену аквариум, пятидесятилитровый, с подсветкой. И гостям, и соседям очень нравится. В большой комнате оборудовал камин, бар. Приходите к нам в гости, Танюша, посмотрите…
— Вы хорошо рассказали, я и так все представила.
— Послушаете музыку, у нас есть хорошая коллекция пластинок. Как раз на той неделе достал несколько интересных дисков. Понимаете, обожаю музыку. Раньше сам играл в институтском ансамбле на гитаре. Бросил, не солидно сейчас для меня.
— Кстати, концерт начался. — Таня подошла и включила телевизор.
— Что-то у вас с резкостью. Сейчас отрегулируем. У нас дома цветной, в нем такие сочные краски. — Марк Игнатьевич начал крутить ручки телевизора. — Ну, вот, уже лучше. Мне больше всех из артистов нравится Эдита Пьеха. А что нам сейчас Лещенко споет? Эх, веселая у них жизнь!
На звуки песни из кухни появились хозяйка и гостья.
— Ох, голосистый какой! — прицокнула на пение Евдокия. — Ну-ка, голубушка, Александра Павловна, давайте и мы послушаем.
Женщины сели на диван и стали тихонечко переговариваться о достоинствах артистов, об их нарядах.
Татьяна сидела, плотно вжавшись в кресло, и отстраненно смотрела на экран.
После концерта супруги дружно встали.
— Хорошие гости долго не засиживаются, — ласково сказал Марк Игнатьевич хозяйке. Повернувшись к Тане, церемонно поклонился.
— Можно нам еще когда-нибудь к вам наведаться? — Александра Павловна взглянула украдкой на молчавшую Таню.
Евдокия, спохватившись, стала многословно приглашать в гости:
— Милости просим всегда запросто к нам! Окажите честь. Не забывайте.
Гостей Евдокия проводила до лифта. Вернувшись, взглянула на Татьяну, рассеянно листавшую книгу, не обмолвившись словом, отправилась на кухню.
Вытирая тарелки полотенцем, она думала:
«Вроде бы все ладно получилось. И весело было. Оно и понятно, люди интеллигентные. С ними поговоришь, ума наберешься. Только Татьяна… Вот характер какой. То тихоню строит, а то так подколет, до пяток горячо. Лизаветино в ней все же проглядывает. Та тоже перцовая в разговорах бывает…»
Все-таки Евдокия не выдержала, подошла к Татьяне:
— Что-то ты с гостями сурово обошлась?
— Не целоваться же с ними! — не поднимая головы, бросила Татьяна.
— Ты к обхождениям приноравливайся. Для гостей всегда должен быть привет.
— А зачем им к нам ходить, зачем дружбу заводить?
— Ты никогда дружбой не брезгуй. Она всегда может пригодиться.
Татьяна промолчала. Евдокия на нее только рукой махнула.
Александра Павловна почему-то больше не приводила мужа. А сама стала заходить, когда Татьяна была на работе. И обязательно гостинцев приносила: то гранаты, то яблоки, то орехи.
— Татьяне витамины нужны. Сейчас знаете какое ответственное для ребенка время! — твердо заявляла Александра Павловна.
Сын написал Евдокии, что скоро должен приехать в отпуск. Поначалу она просто изнемогала, ожидая его приезда. Деньки высчитывала. Утомившись ждать, перестала вздыхать. И лишь поглядывала на календарь. И все же как ни ждала сына, он приехал неожиданно.
В воскресенье только собрались пообедать, раздались три звонка, отрывистые. Звонил так только Костя. У Евдокии руки-ноги отнялись— сдвинуться с места не могла. Вдруг резко сорвалась, бросилась к двери. Распахнула ее, замерла: Костик! Родной, улыбающийся, в форме моряка.
— Сыночек! — выдохнула Евдокия, раскрыв объятия.
Долго не могла оторваться от него. Ощупывала широкую грудь, плечи, мускулистые руки.
— Костенька, ты все растешь. А усы какие смешные у тебя, как приклеенные.
— Мамуля, как я соскучился по нашему дому, духу. Ты не замечала, у нас всегда яблоками свежими пахнет? — Сын потянул Евдокию в комнату.
