— Ты старуху приглашаешь? С молодыми людьми тебе нужно в кино ходить.
— Пока мне с ними скучно. Принца на белом коне жду, — засмеялась девушка. — Неужели вам, Антонина Ивановна, не хочется в кино?
— Хочется, пойдем! — весело согласилась хозяйка. — Знаешь, в кино-то я уже пять лет не была.
Вечером снова легли спать за полночь — обсуждали фильм. Обеим он очень поправился — «жизненный» и веселый.
В пятницу квартирантка удивила Антонину Ивановну новой затеей:
— Я решила вам сшить платье. Купила в универмаге штапелю. Посмотрите, какой рисунок красивый.
— Ой, Анечка, да…
— Не спорьте. У вас хорошие платья, но мы сделаем что-нибудь модненькое.
— Куда мне, старухе.
— Тоже скажете, старуха, просто пожилая женщина. Итак, на выходные у меня теперь есть работа. Шью, не отрываясь. Я такая, если загорится, то все…
Когда платье было готово, Аня предложила обновку отпраздновать.
— Я «за», — весело откликнулась хозяйка. — Платье получилось хоть куда. У тебя, дорогая моя, золотые руки.
Вечером Аня принесла в коробке пирожные.
— Раз у нас праздничный стол, давай я приготовлю селедку под «шубой», которую ты очень любишь, — предложила Антонина Ивановна.
— Что вы, селедка и пирожное?!
— А по-моему, здорово! За дело! — скомандовала хозяйка.
— Идет! — засмеялась Аня и с коробкой в руках сплясала чечетку.
Антонина Ивановна, глядя на нее, заулыбалась.
— Веселый ты, Анечка, человек, я сама такой была.
— Вы и сейчас такая!
— Скажешь тоже, — отмахнулась хозяйка, — это ты меня веселишь.
Готовили часа два. Наконец сели за стол. Блестела аппетитной корочкой картошка, выделялся салат из огурцов, яблок и редиски, сделанный по совету Аниной подружки. Взяв вилку, Антонина Ивановна обвела взглядом стол.
— Слушай, Анечка! От такой еды я сразу килограммов на сто поправлюсь.
— Не позволю, мы еще не попробовали пирожных. Разве я зря ездила в «Лакомку»? А что, если мы начнем с пирожных? Я такая сластена!
Она взяла пирожное, подала хозяйке и попросила:
— С орехами. По-моему, вкусное. Попробуйте.
И вдруг Антонима Ивановна, вся сжавшись, расплакалась. Она держала в руках надкушенное пирожное, а слезы бежали по смятым плачем щекам. Аня, потянувшись за хлебом, так и застыла с протянутой рукой, тихо спросила:
— Что случилось?
— Ничего, просто мне очень хорошо, — улыбнулась сквозь слезы женщина.
Аня облегченно перевела дыхание.
— Напугали вы меня.
— Девочка моя, почему люди часто не понимают друг друга? — глухо спросила хозяйка. — Обиды, ссоры… к чему это? — Она остановилась, как бы собираясь с духом добавить еще что-то, но только махнула рукой. Не слушай меня. Раз слезы без причины, совсем никуда стала. Просто мне так хорошо.
— Тогда надо радоваться! — бодро воскликнула квартирантка.
…Антонина Ивановна дней теперь не замечала. У нее появилось столько забот! Наконец-то она решила добраться до своего хозяйства, как шутливо называла все, что стояло или лежало в кладовке запакованным. А ведь при муже у нее все было разложено по полочкам. Помогая хозяйке разбирать вещи, Аня удивлялась:
— Антонина Ивановна, у вас такой порядок! У меня всегда одна вещь мешает другой. А у вас они все ладят.
— Это что, купим еще один небольшой шкафчик, разложим твои вещи.
— Шкафчик нас потеснит, нам и так хорошо.
…Девушка увлекла хозяйку чтением. Когда муж был жив, Антонина Ивановна читала. А вот после похорон не могла взять в руки книгу.
Как-то Аня, принеся из библиотеки журнал, предложила:
— Прочитайте, говорят, здесь очень интересная документальная повесть.
Антонина Ивановна увлеклась. Аня принесла другую книгу. Так и повелось: читали допоздна, пока хозяйка не говорила:
— Все, Анечка, спать, а то завтра на работу опоздаешь.
Пролетели три месяца… Антонину Ивановну вызвал на прием участковый терапевт, у которого она стояла на учете. Осмотрев больную, врач удивилась:
— Да вы молодец! И давление в порядке, и сердце в норме. А я в прошлый раз хотела вас в больницу направить.
— Что вы, какая больница?!
— Да и сама вижу, что не надо.
Из поликлиники Антонина Ивановна шла в приподнятом настроении. Она радовалась всему, что окружало. И людям, и улицам города, и своему дому. И это все потому, что появилась Аня.
Но вдруг надвинулись перемены…
Как-то, вернувшись с работы, Аня радостно сообщила, что будет поступать в Московский текстильный институт, куда ее решили рекомендовать на комсомольском собрании ателье.
— Пять лет в Москве — здорово! — не сдержала восторга Аня.
— Так долго?! — растерянно произнесла Антонина Ивановна.
— И совсем не долго! Дни быстро бегут.
— Я не доживу, — вырвалось у хозяйки.
Аня взглянула на Антонину Ивановну.
— Что вы, доживете, вот увидите, — начала она убеждать хозяйку. Антонина Ивановна улыбнулась. Подойдя к девушке, погладила по руке:
— Что ты загрустила? Всему свой черед. Подарила чуточку радости, теперь у тебя свой путь. Жизнь так и течет, Анечка, в переменах и потерях.
— Не нужно, Антонина Ивановна, так говорить. Мне просто повезло, что я вас узнала.
— Ладно, пойдем ужинать.
Все, казалось, было по-прежнему. Вместе читали, разговаривали. Аня начала готовиться к экзаменам.
Антонина Ивановна советовала:
