Квинт встал из-за стола, попрощался с девушками и, кинув пару монет трактирщику, вышел вслед за другом.
– И куда теперь? – спросил Квинт, оказавшись на улице.
Кай что-то сказал в ответ, но гул, доносящийся из таверны, заглушил его слова. Квинт сделал знак, что не услышал, и они вместе отошли от двери заведения на другую сторону улицы.
– Ночь только начинается, и мы пойдем, как я давно обещал, к дамам в одно не менее интересное место.
– Чем тебя не устраивали те девушки? – удивился Квинт.
– Они годились лишь для того, чтобы составить компанию за бокалом вина. Не переживай, там куда я тебя отведу, девушки умеют делать такое, что ты сам захочешь отдать им все свое жалование центуриона за год.
– Верю на слово. Кстати, а зачем ты так описал наше знакомство? Все же было совершенно не так.
– Да, я бы мог рассказать правду, но это должна была быть история о храбрости и мужестве, а не о смехе и стыде.
– Пожалуй, ты прав, думаю, о том, как все было на самом деле, не стоит знать никому, – со смехом ответил Квинт.
Друзья шли по улицам города, удаляясь от его центра. Люди в кварталах победнее распивали вино и веселились не только на площадях и тавернах, но и прямо на улицах. Горожане, разукрашенные красками, одетые в нелепые наряды, должные делать из своего владельца сатира или нимфу, отплясывали прямо на брусчатке. Музыканты, прижатые к стенам домов по сторонам улицы, играли что есть мочи, пытаясь перебить смех и хлопанье толпы. Друзья с трудом пробивались против потока людей, спешивших в центр города. Спустя некоторое время улицы начали понемногу пустеть. Люди здесь уже не танцевали на дорогах, а просто сидели, наслаждаясь вечерней прохладой.
– Нам сюда, – Кай свернул в один из переулков.
Кованные листья виноградной лозы украшали проход между домами. После взору посетителя открывалась небольшая улочка, изобилующая пестрыми фасадами зданий с балкончиками. Между ними протянулись яркие полоски ткани. Они покачивались на ветру, создавая чарующую атмосферу. Каменные лестницы, ведущие к домам, были отделаны барельефами, а двери разрисованы замысловатыми узорами из ломаных линий и геометрических фигур, изображающими любовников, сплетенных в порыве страсти и наслаждения. Рядом с каждой дверью висел колокольчик, на тот случай, если гость придет поздно или будет не в состоянии сам открыть дверь. Вместе с друзьями на улице находились еще несколько человек. По изысканной одежде и количеству украшений в них можно было признать богачей. Возле каждого стоял один, а то и больше верзил, с подозрением посматривающих на всех встречных.
Из окон домов, призывно высунувшись по пояс, показывались девушки, ласковыми словами и обнаженными формами зазывая гостей. Как понял Квинт, это была знаменитая улица ночных фей, где работали только лучшие девочки не только со всей Республики, но и, как поговаривали, со всего известного мира. Прямо над Квинтом, из окна дома появилась девушка. У нее была очень смуглая кожа цвета дерева Вечного Леса, а на разрисованной красными узорами налитой груди поблескивали металические бусинки. По слухам, так делали женщины с дальних южных островов, затерянных где-то в Солнечном море. Пухлые, слегка приоткрытые губы мулатки заманивали сердца мужчин в свой плен, а пышная копна каштановых волос пробуждала настоящее пламя, разливающееся по жилам и непреодолимым потоком устремляющееся в мозг.
– Мне сюда, – Квинт хлопнул Кая по плечу и направился к дому.
– Подожди, не стоит сразу покупать понравившуюся лошадь, не посмотрев остальных.
Квинт развернулся и уже хотел высказать другу все, что думает о подобных сравнениях, как до его слуха долетел сдавленных вскрик. Звук исходил из смежного с улицей ночных нимф переулка. Центурион двинулся вперед, чутко прислушиваясь. Позади себя он услышал шаги Кая:
– Ты куда это?
– Я что-то слышал. Кто-то кричал.
– Тут постоянно кричат, дружище, – хохотнул Кай.
– Нет, это другое, – прошептал Квинт и двинулся дальше, друг последовал за ним.
Было около полуночи, луна скрылась за облаками, и пространство городских улиц освещали лишь факелы, установленные на стенах домов. В переулке было темно хоть глаз выколи, Квинту приходилось продвигаться, полагаясь на слух. То и дело из тьмы до него доносились шорохи и приглушенные голоса.
Свернув за угол, стало немного светлее, луна показалась на небосклоне, залив все призрачным светом. У дальнего края, недалеко от выхода на основные улицы, Квинт заметил спины трех мужчин. Двое стояли позади третьего, и за ними было трудно что-либо разглядеть. Подойдя еще ближе, стало понятно, что третий прижимает кого-то к стене и, наклонившись вниз, словно жертва намного ниже его ростом, что-то горячо шепчет. Квинт почувствовал, что должен вмешаться, хоть особых причин помогать бедолаге у него и не было. Он никогда не считал себя трусом, множество раз доказывая это в бою, но вмешиваться в чужие разборки, помогая совершенно незнакомому человеку, было точно не в его правилах. Но не в тот раз.
