XI век. Христианство на Руси победило, но даже знатные люди, воротясь из церкви, ставят блюдце с молоком домовому, о простолюдинах же и говорить нечего... В этих условия полоцкий князь Всеслав Чародей начинает борьбу за восстановление веры предков...Примечания автора:Роман "Жребий изгоев" - первая книга цикла. Цикл планируется довольно длинный.
Виктор НЕКРАС
ВСЕСЛАВ ЧАРОДЕЙ
Степь пахла горечью, гарью и кровью.
Всеслав Брячиславич стряхнул вышитую суконную рукавицу в руки стремянному, отцепил от пояса кожаную баклагу с сытой, отхлебнул. Мёда в сыте было мало, так как он и любил. Недолюбливал полоцкий князь слишком сладкое питьё. Зато вода была чистая, ключевая, отроки расстарались для господина – ещё бы, природный кривский князь, потомок Дажьбога и Велеса.
– Скоро там Родня-то? – бросил он проводнику.
Проводник полоцкой дружине был придан от киян, чтобы Всеславля рать, не навычная к степной войне, не заблудилась средь балок и колков.
– Да вон она, княже, – ответил проводник, не преминув, однако, бросить на Всеслава косой взгляд. Не любят полоцкого князя в Русской земле. Или, вернее сказать, в дружине великого князя.
Их понять можно, – усмехнулся Всеслав про себя, вспоминая невзначай слышанный разговор Изяславлих дружинных воев.
Чего с дураков возьмёшь? Для них что упырь, что домовой, что сам Владыка Велес – одинаковы демоны…
А Родню и впрямь было уже видно – островерхие пали и шатровые кровли веж упирались в пасмурно-серое осеннее небо. Всеслав с любопытством разглядывал этот город, город клятвопреступления и братоубийства, город, в котором восемьдесят лет тому Владимир Святославич (прадед!) убил своего старшего брата Ярополка, клятвенно пообещав ему сохранить жизнь. Ничего особенного не увидел – город как город: высокие земляные валы с рублеными городнями по гребню, серые кровли. Собственно, город этот был Всеславу и не нужен, в Родне он был проездом, но остальные русские князья, по возвращению из похода избрали Родню местом расставания.
В отворённые ворота Родни уже входила какая-то конная рать. Всеслав пригляделся и различил черниговские стяги.
Святослав Ярославич.
Всеслав чуть поднял руку, останавливая дружину – черниговцев было много и всё одно приходило ждать своей очереди. И обоз у Святослава Ярославича был немал – набрали зипунов черниговские вои в походе. Да и по праву – в этом походе черниговский князь был заводилой, он же и привёл самую большую рать. Потому и славы больше всего – ему, и добыча самая большая – тоже.
Всеслав чуть усмехнулся, представив досаду великого князя – раздоры меж двумя старшими Ярославичами уже не были для него тайной. Потому он так легко и уступил Святославу, быстро овладевшему руководством над всей ратью и оттеснившему самого великого князя. Слава победителя торков Всеславу была не нужна. Как и вообще слава степной войны.
Степь.
В горьковатом дрожащем воздухе висел отчётливый запах гари и крови. Земля вздрагивала, когда проходили многосотенные конные дружины русских князей, преследуя разрозненные отряды степняков.
Больших боёв, тем более, сражений в этой войне не было – торки почти не противились, кони их ещё были слабы после зимовки, а полки растрёпаны их недавней войной с половцами. И слишком большой была рать, выставленная великим князем. Все четверо Ярославичей: Изяслав, Святослав, Всеволод и Игорь – Киев, Чернигов, Переяславль, Смоленск. Ростислав Владимирич – Волынь. Мстислав Изяславич – Новгород. Глеб Святославич – Тьмуторокань[1]. Ярополк Изяславич – Ростов. И он, Всеслав Брячиславич – Полоцк.
