— Люсь, почему молчишь? — шепотом спрашивала Маринка.
— Поругались?
— Да.
— Вы с Витькой стоите друг друга. Марин, вам по тридцать лет, а ведете себя как дети.
— Во-первых, не произноси при мне его имени. Знать твоего братца не желаю. А во-вторых, мне не тридцать, а двадцать девять.
— Колись, что на этот раз стряслось?
— Не иронизируй, все намного серьезней, чем ты думаешь. Меня унизили и растоптали, я приехала на дачу с тем расчетом, что поселюсь здесь навсегда.
Люська усмехнулась.
— У вас печки нет.
— Не беда. Найму рабочих.
— Марин…
— Слушай, я не за этим тебе позвонила, — перебила Маринка. — Люсь, мне страшно. Понимаешь, здесь неспокойная атмосфера.
— В доме?
— На улице.
— Маринка, не интригуй, мне из тебя слова клещами вытягивать? Говори уже.
— Ты можешь сейчас приехать?
— Сдурела?! Как я приеду, время — второй час ночи.
— Можно подумать, ты никогда из дому не выходила после двенадцати. Приезжайте с Глебом на скутере.
— Глеба нет. Я одна.
— Тогда вызови такси, я оплачу.
Люська встала у окна и уставилась в темноту улицы.
— Или ты переходишь непосредственно к сути, или я отсоединяюсь.
— Поклянись, что не примешь меня за сумасшедшую. Я… я видела клоуна! — прокричала Марина и умолкла.
— Какого клоуна? Где?
— Обыкновенного. Полчаса назад посмотрела в окно, луна светит, участки хорошо освещены. У соседей кто-то по дорожке шел, я сначала не врубилась, что это клоун, а когда схватила театральный бинокль, отлично его разглядела. Люсь, ты же знаешь, как я боюсь клоунов. С детства! Помнишь, я рассказывала?
— Марин, по-моему, ты преувеличиваешь, раздуваешь из мухи слона. Подумаешь, на соседский участок прошел клоун, что в этом экстраординарного?
— Но сейчас ночь!
— И что?
— В доме живет Алексей Павлович, ему восемьдесят лет, нет ни жены, ни детей. Он одинокий. К нему вообще практически никто не приезжает. А тут вдруг клоун пожаловал.
— Блин, что конкретно ты предлагаешь мне сделать?
— Хочу, чтобы ты приехала.
— Марин, имей совесть. К вам ехать не ближний свет.
— Клоун не простой.
— Да? Он был покрыт сусальным золотом?
— Двигался странно. Шел медленно, немного виляя задом, и постоянно озирался по сторонам.
— Ты видела, куда он шел?
— К крыльцу.
— А потом?
— Судя по всему, зашел в дом. Но ведь свет-то не горит. А это может означать только одно…
— …что у тебя богатое воображение.
Люська начала раздражаться. Нельзя же быть такой паникершей. В конце концов, всему есть предел. Сначала Маринка донимала всех НЛО, потом ей всюду мерещились барабашки с домовыми, теперь какие-то странные клоуны. Люська не сомневалась, Маринка не видела никакого клоуна. По дорожке топал сам Алексей Павлович, а она, забыв, что у страха глаза велики, нафантазировала невесть что.
— Ой, он вышел! — затараторила Марина.
Люська напряглась.
— Люсь, клоун вертит головой, и, по-моему, он меня заметил.
— У тебя включен свет?
— Нет, я в темноте стою.
— Значит, заметить тебя он не может при любом раскладе.
— Но он неотрывно смотрит на наши окна. Люсь, я вызову полицию!
— Маринка…
— Идет к калитке. Черт, снова остановился, в сторону нашего дома косится.
Маринка комментировала каждое движение клоуна до тех пор, пока он не оказался на общей дороге и не исчез из виду.
— Он где-то здесь, — почти плакала она. — Я чувствую, клоун затаился поблизости.
Посоветовав Марине выпить теплого молока и лечь в кровать, Люська с расстановкой произнесла:
— А завтра утром первым делом сгоняй к соседу и поинтересуйся, кто приходил к нему в гости. Вот увидишь, его ответ тебя успокоит.
— Короче, ты не приедешь? — спросила Маринка и, как показалось Люське, тихо застонала.
— Приеду днем.
— Днем будет уже поздно.
Из трубки послышались быстрые гудки.
— Марина! Алло, Марина.
Перезвонив, Люська слышала длинные гудки, Маринка не снимала трубку. Все ясно, затаила обиду.
Постояв у окна, Люська положила телефон на стол и легла на мятую простынь. Спать уже особо не хотелось, но она специально лежала с закрытыми глазами. Старалась ни о чем не думать, считала овец. На сто пятьдесят третьей овечке заснула.
Утром, прежде чем пройти в ванную, позвонила Марине. Абонент недоступен.
— Замечательно. Теперь я — враг номер один.
В голову лезли тревожные мысли, терзали сомнения. Правильно ли она поступила, отказавшись приехать на дачу? Вдруг Марина действительно была сильно напугана и нуждалась в поддержке? Совесть начала грызть Люську изнутри.
Наплевав на завтрак, она рванула к Виктору.
Едва тот открыл дверь, Люська сказала:
— Я уже в курсе событий. Знаю, что вы с Маринкой снова пособачились и она тусит на даче.
— Успела наябедничать? Превосходно. Интересно, на телевидение она позвонила или ограничилась разговором с тобой?
— Не остри.
— И кем я являюсь на этот раз? — допытывался Виктор. — Чего она тебе наговорила? Меня, разумеется, склоняла по-всякому, да?
— О конфликте Маринка обмолвилась вскользь.
— Ты не знаешь Маринку, что ли? Раздувает скандал на пустом месте, потом ищет виноватых.
