— Очень… занимательно, — задумчиво произнес Червь и потер нос, когда тот наконец закончил. — И я бы даже сказал — просто невероятно. Если бы вдруг мне поведал о подобном кто-нибудь другой, я бы счел, что меня пытаются попросту разыграть.
— Увы, но все мною сказанное — чистая правда, — сказал Кенджи; а вот кота, похоже, не слишком впечатлил его рассказ, так как он широко зевнул, спрыгнул с его колен и направился в сторону кровати. — У меня не так много денег, но, если нужно — я раздобуду любую сумму. Только назови цену за свои услуги.
— Об этом и думать забудь — Рю столько раз спасал мою жалкую шкуру, что я с вас даже монетку постыжусь брать, — произнес Червь и поднялся на ноги, опираясь на трость. — Ждите здесь, я скоро вернусь.
— Интересные у тебя приятели, — тихо произнес Макото, когда тот скрылся за дверью.
— Самые занятные, увы, уже на том свете, — ответил Рю. — Например, знавал я одного человека, который предпочитал спать на кровати, утыканной острыми иглами. И что самое интересное — вставал он наутро без единой царапинки.
— Он был монахом? — полюбопытствовал Кенджи, отхлебывая вино.
— Нет, сумасшедшим. Правда, в конце концов его самоуверенность в собственной неуязвимости сыграла с ним злую шутку. Как оказалось, против меча его дар не работал. И называл он его таким чудным словом… как же его, ловкий Каге…
В этот момент к ним вернулся Червь, осторожно неся с собой большую банку, наполненную водой. Поставив ее в центр стола, он откашлялся и начал:
— Итак, просто представьте, что в нашей вселенной могут существовать бесчисленное число миров, тысячелетиями плывущих в омуте мироздания. Количество их не поддается представлению и когда гаснет один из них — рождаются двое новых. Допустим, это — наше с вами родное пространство.
Достав из кармана куриное яйцо, он осторожно погрузил его в жидкость.
— А вот это — уже незнакомый нам мир, который, быть может, живет по совершенно другим законам, — рядом с первым яйцо плавало второе, а следом к ним присоединилось и третье. — Похож ли он на наш или нет? Безжизненен или населен диковинными созданиями, чей облик с трудом получится хотя бы представить? Разумны ли они или подобны диким зверям? Увы, ответы на все эти вопросы мы вряд ли когда-то узнаем. Надеюсь, аналогия вам понятна? — Червь обвел взглядом их троицу и, видимо сочтя дружное молчание за согласие, продолжил: — И вот мириады миров непрерывно бегут, плывут, парят — называйте их движение как угодно — в этом вареве первозданного хаоса. Но что если какие-то из них вдруг случайно столкнутся?
Достав из-за пазухи деревянную палочку, он погрузил ее в воду и осторожно подтолкнул одно яйцо к другому; легонько стукнувшись скорлупками, они отплыли к разным стенкам, где и замерли.
— Возможно это вызовет масштабный катаклизм, в ходе которого оба мира погибнут вместе со всеми их обитателями. А быть может наоборот — столкновение пройдет без последствий, и никто его даже не почувствует. Однако — повторюсь, это лишь теория, подкрепленная всего-навсего моими размышлениями — толчок вызовет удивительную реакцию и в результате некая часть одного измерения сумеет преодолеть барьер и остаться в другом.
Он умолк, а в комнате тем временем воцарилась тишина, которую нарушало лишь громкое урчание трущегося о шерстяное одеяло кота.
— Как обычно — заумно, запутанно и ни беса не понятно, — хмыкнул Рю. — Объясни мне, старому дураку, а то у меня похоже с годами мозги ссохлись — какое отношение все вот это, — он окинул рукой банку с плавающими яйцами, — имеет к сути дела?
— Возможно, Червь хочет сказать, — медленно произнес Кенджи и поднял на того взгляд, — что когда-то наш мир по тем или иным причинам соприкоснулся с другим, откуда и прибыли эти сферы?
— Верно, но я предполагаю, а не доказываю, — поправил тот. — Мой пример несколько грубоват и в реальности все происходило совсем по-иному — если моя гипотеза вообще верна, разумеется — но порядок событий не смогли бы воссоздать даже их очевидцы, если таковые были. В пользу моей версии могу привести такие явления как места силы — никто до сих пор так толком и не знает, почему в той или иной точке стихия просто бурлит, тогда как совсем рядом ведет себя как обычно. На мой сугубо дилетантский взгляд этому-то как раз и способствуют оставленные некогда прорехи в мироздании. Ведь как известно наиболее ценные и опасные кристаллы мощи находят именно там, тогда как самые умелые алхимики и чародеи лишь недавно научились создавать в своих мастерских их жалкое подобие.
— Яйцо — это мир, — протянул Макото; брови его были нахмурены, а лицо выражало предельную сосредоточенность, — но что тогда жидкость, в которой он плавает?
