Оглянувшись, они увидели Исаро Ода в полном боевом облачении, что стоял в паре десятков шагов от них в окружении десятка вооруженных воинов.
— Жалкий предатель! — со злобой сплюнул на землю Макото. — Так и знал, что здесь замешан кто-то из твоей гнусной семейке. Уже к завтрашнему рассвету ты и твои приятели будете кормить ворон!
— Заткни пасть, щенок, — презрительно ответил Исаро; Макото вспыхнул и сделал было шаг вперед, но Каташи остановил его, положив ладонь на плечо. — Я обращался не к тебе, а к старому псу, с котором у меня есть кое-какие давние счеты.
— И я выслушаю все, что ты хотел мне сказать, — спокойно произнес Каташи; голос его было ровен, на лице не дрогнул и мускул, и только глаза, просто-таки мечущие молнии, выражали его истинные эмоции. — Не скажу, что с удовольствием — разговаривать с червем навроде тебя побрезговал бы и чистильщик выгребных ям — но мы все же взрослые культурные люди, не так ли?
— Болтай-болтай, — скривился Исаро. — Все равно сегодня ты встретишь смерть от моей руки. Ты, и все твое сучье отродье. Или ты думаешь я простил твоему семейству вот это?
Он снял перчатку и поднял вверх левую ладонь, демонстрируя отсутствующий до фаланги безымянный палец.
— Мой отец был человеком чести и поступил так, как должно, — сказала Каташи, и, немного подумав, добавил: — Хотя нет. Чересчур милосердно. Помнится, кто-то из его людей советовал оскопить тебя и продать в бродячую ярмарку. Надо сказать, поразмыслив, я признаю, сколь мудры были его слова. Как паяц ты бы выглядел куда более внушительно, нежели сейчас, сыплющий пустыми угрозами. Глупец, ты и впрямь думаешь, что тебе или кому-либо из твоих людей позволят покинуть это место живым? Ты и твои головорезы могут справиться разве что с безоружными гуляками — да и то вероломно ударив их в спину — однако в схватке с настоящими воинами вас ждет лишь один исход.
— А ты сегодня куда более самоуверен, чем обычно, — усмехнулся Исаро. — Вот только знай, что сегодня никто и ничто не помешает мне свершить мою месть. Я уничтожу тебя, твоих сыновей, твой Дом, все, чем ты так дорожишь и за что трясешься, втопчу в землю имя твоего рода и…
— Ты пришел сюда драться или болтать, девятипалый? — прервал его Кенджи, которому до ужаса хотелось закончить этот вечер. И не важно, кто из присутствующих здесь встретит завтрашний.
— Да как ты смеешь, грязнокровка!.. — взвизгнул Исаро.
— Не важно, кем были его родители — говорит он по делу, да и будем откровенны, чести у него больше, чем у прочих, родившихся и выросших среди роскоши и богатства, — произнес Каташи, поднимая лежавший неподалеку меч; несколько раз взмахнув им в воздухе перед собой, проверяя баланс, он встал в боевую стойку и лезвие клинка объял жаркий огонь, совсем как тот, что горел в его взгляде.
Обмен «любезностями» был закончен и теперь заговорила сталь. Уповая на численное превосходство, люди Исаро бросились в яростную атаку, явно намереваясь изрубить противников на куски за несколько мгновений. Зря. Не прошло и трех ударов сердца, как несколько из них поплатились за свое безрассудство жизнями. Да, пускай Кенджи и его соратники заместо доспехов были облачены в парадные костюмы, вот только умением каждый из них превосходил любого из оппонентов на голову.
Когда почти треть их врагов лежали иссеченными на земле или корчились в предсмертных муках, оставшиеся на ногах сменили тактику, взяв противников в кольцо и решив вести бой куда более осторожней. Впрочем, сам Исаро и так с самого начала схватки держался за спинами своих воинов, лишь подбадривая их криками и последними словами костеря все семейство Такэга.
— Быть может, ты скажешь мне все это лицом к лицу, как и подобает мужчине? — презрительно бросил Каташи после того, как очередной супостат рухнул на землю с перерубленным горлом. — Не зря мой отец говорил, что скорее черепаха, подброшенная в воздух, взмоет в небеса, чем кто-то из семьи Ода прославится храбростью. Напомни, как за глаза называли твоего деда? Сэтору Дрожащий Лист или Сэтору Мнительный?
— Хватит!.. — рявкнул Исаро, расталкивая столпившихся перед ним солдат. Судя по всему, слова Каташи задели его за живое. Ноздри мужчины раздувались от гнева, лицо покрылось багровыми пятнами, а жилы на шее вздулись подобно канатам. — Ты прав. Давай закончим это прямо здесь и сейчас. Только я и ты. И пускай если хоть кто-то — не важно, из твоих людей или моих — попробует помешать поединку, пускай его проклянут боги и отвернутся духи предков.
— Воистину, — кивнул Каташи.
Вокруг них тут же образовался широкий круг; при этом никто не терял бдительности и готов был кинуться на помощь своему лидеру в любой момент, если бы вдруг хоть кто-то посмел нарушить договоренности. Какое-то время и Каташи и Исаро лишь меряли друг друга пылающими взглядами, ожидая.
