– А если они обнаружат метки и сменят дислокацию?
– Вряд ли. Миссис Глик не очень-то хорошо соображала. Мне кажется, их действиями руководит скорее инстинкт, а не разум. Конечно, со временем они, возможно, поумнеют и научатся прятаться лучше, но сейчас они просто расползаются по норам.
– А почему мне не пойти с вами?
– Потому что я знаю город и город знает меня – я тут родился и вырос. Сейчас оставшиеся сидят по домам, заперев все двери. Тебе они не откроют, а вот меня впустят многие. Я знаю, где можно спрятаться. Я знаю, где на болотах собираются пьяницы и куда ведут дороги, а ты нет. Ты умеешь обращаться со станком?
– Да, – ответил Бен. Джимми, конечно, был прав. Однако Бен тут же устыдился облегчения, которое испытал при мысли, что может остаться здесь, а встреча с вампирами предстоит другим.
– Хорошо! Тогда за дело! День в самом разгаре.
Бен повернулся к станку и помедлил.
– Если вы подождете минут тридцать, то сможете захватить с полдюжины кольев.
Помолчав, Джимми опустил глаза и ответил:
– Хм, я думаю, завтра… лучше завтра…
– Ладно! Тогда иди. Послушай, может, вы вернетесь часам к трем? Из школы уже все уйдут, и мы сможем там все проверить.
– Хорошо.
Джимми направился к выходу, но у лестницы что-то заставило его обернуться. Бен стоял за станком, ярко освещенный висевшими в ряд лампами.
В голове мелькнула какая-то мысль, но тут же ускользнула.
Доктор вернулся, и Бен, выключив станок, удивленно на него посмотрел.
– Что-то еще?
– Да, только не знаю, как сказать. Когда я обернулся у лестницы и посмотрел на тебя, в голове промелькнула какая-то мысль. А что именно – никак не могу вспомнить.
– Важная?
– Не знаю. – Джимми опустил глаза в пол, надеясь, что это поможет вспомнить. Это было связано с фигурой Бена, стоявшего в ярком свете, склонившись над станком. Бесполезно! Чем больше он думал, тем труднее было вспомнить.
Джимми поднялся по ступенькам и снова обернулся. В голове крутилась какая-то мысль, но никак не удавалось ее ухватить. Он прошел через кухню и направился к машине. На улице по-прежнему моросил дождь.
Автомобиль Роя Макдугалла стоял возле дома на колесах на Бент-роуд, и сам факт его нахождения здесь в будний день являлся для Джимми очень тревожным симптомом.
Они с Марком вылезли из машины, поднялись по ступенькам, и Джимми позвонил в дверь. Звонок не работал, и тогда он принялся стучать. На стук никто не отозвался ни в трейлере Макдугаллов, ни в соседнем, стоявшем в двадцати ярдах дальше по дороге. Возле соседского дома тоже была припаркована машина.
Джимми подергал заднюю дверь, но она оказалась заперта.
– У меня на заднем сиденье лежит молоток, – сказал он Марку, и тот его принес. Разбив стекло в дверном окошке возле ручки, Джимми просунул руку и отодвинул щеколду. Они вошли.
В ноздри сразу ударил знакомый влажный запах разложения и смерти. Не столь сильный, как в подвале Марстен-Хауса, но такой же тошнотворный. Джимми припомнил, как мальчишкой во время весенних каникул они с приятелями отправились на велосипедах собирать пустые бутылки и банки, чтобы сдать их и разжиться деньгами. И в одной бутылке из-под апельсинового сока обнаружилась маленькая и уже разложившаяся полевая мышка, которую, видимо, привлек сладкий запах напитка, а выбраться она не смогла. Уловив донесшийся запах, он тут же отвернулся, и его вырвало. Вот и сейчас в трейлере пахло точно так же. Джимми почувствовал, как от отвращения к горлу подкатил комок тошноты.
– Они где-то здесь, – заметил Марк.
Они методично обошли кухню, столовую, гостиную и две спальни, везде заглядывая в шкафы. В большом гардеробе в гостиной внимание Джимми привлекла куча набросанной грязной одежды, но под ней никого не оказалось.
– Подвала тут нет?
– Нет, а вот погреб может быть.
Обойдя дом, они нашли маленькую дверцу в погреб, оборудованный в фундаменте из дешевого бетона. Дверца открывалась вовнутрь и была заперта на старый висячий замок. Сбив его нескольким ударами молотка, доктор приоткрыл дверцу, и оттуда дохнуло зловонием.
– Они здесь! – сказал Марк.
Заглянув внутрь, Джимми увидел три пары ног: так обычно укладывают после боя трупы погибших солдат. На одной паре были грубые рабочие ботинки, на другой – вязаные домашние шлепанцы, а на третьей – совсем крошечной – никакой обуви не было вообще.
Сделав отметку на дверце, он сказал:
– Пошли проверим соседний дом.
– Погодите! Давайте одного вытащим.
– Зачем?!
– Может, солнечный свет их убивает, – пояснил Марк, – и нам не придется забивать колья.
Джимми приободрился:
– Хорошо. Кого именно?
– Только не младенца! – тут же отозвался Марк. – Мужчину. Беритесь за одну ногу.
– Ладно, – согласился доктор. Во рту у него моментально пересохло, и он с трудом сглотнул слюну.
