— То есть, — сам себе сказал я, протягивая руку, спокойно погружающуюся в пространство барьера. — О'Даль не дает выйти в безопасную зону никому больше десятого уровня, а Эн'Даль служит преградой для разведчиков.
Толщиной защитное заклинание оказался всего два-три сантиметра, а по ощущениям напоминал густой кисель. Даже рябь пошла, когда я продвинулся по локоть. Все же я побоялся нырять в неизвестность вперед головой, а рука… эх. Ну что же, если ее цапнут, получат ожоги, так как активация чуда у меня мгновенна. И все же, когда я понял, что грызть меня не собираются, пришлось войти. И встретила меня не очередная полость пещеры, а вполне себе приличная комната с каменистым полом и укрепленными стенами.
Пусть света едва хватало, я мог разглядеть и стол, и карту шахты, висящую у входа. Радовало и дополнение от руки, обозначившее где именно нахожусь сейчас я, где расставлены барьеры, и прочие приятности. Так же я отметил и другой факт. Не было держателей для факелов, как и самих осветительных приборов. Ни на потолке, ни на столе не имелось фонарей, а значит пользуются тут не нашими примитивными светильниками. Попытка не пытка, решил я и, отключил зажигалку.
— Активация: [Ложный Свет], — сказал я, тут же жмурясь от резкой перемены. Не пристало, конечно, носителю света истинного пользоваться такими приемчиками, но тратить собственную ману на руку-факел хотелось еще меньше. А так, без лишней расточительности можно легко осмотреться.
Лучше бы не осматривался вовсе, ведь впечатлений от места было море.
В нос ударила смесь запахов, которые я прежде не замечал. Еще бы. Шахта насквозь провоняла плесенью пылью и прочими почвенными ароматами. Да и к крови я настолько привык, что даже внимания не обратил, вновь ощущая ее тошнотворный запашок с примесью прелой сырости и гнильцы. Удивительное сочетание, вызывающее лишь одно желание — задохнуться, но не делать лишних вдохов. Голова наливалась свинцом, в ушах стоял набат, обивающий ритм сердца, гулкий и тяжелый.
Комната была достаточно большой, но стены начинали давить. Несколько тяжелых сваренных клеток у одной стены, толстые прутья решеток, вмонтированные в другую. Потемневший от грязи металл, проржавелый настолько, что вот-вот осыплется буро-желтым крошевом. На полу следы от засохшей, въевшейся в камень и землю крови. И ее происхождение не вызывало сомнений. У противоположной стены расположился небольшой столик, накрытый засаленной посеревшей тряпкой. Когда-то, вероятно, это был саван одного из нас, да только от времени и обращения он больше напоминал измочаленную половую тряпку. Бурые пятна на ткани подсказывали, что она скрывает, как и ржавые цепи, сваленные рядом. Между камнями вбиты крюки с накинутыми на них кандалами, такими же старыми, как и все вокруг. Я бы легко поверил в то, что здесь не ступала нога человека уже не один год, да только разум подсказывал, что настолько радужной картины ждать наивно. Слишком уж стойкий запах крови, несвежий, но отчетливо ощущающийся.
От отвращения по телу прошлась дрожь, кожа начала чесаться даже изнутри. Я словно всем телом погрузился в эту грязь, и в какой-то момент что-то во мне надломилось. Пока нестрашно, но страх и отчаяние сводили желудок, туманили голову. Не сдержавшись, я привалился к холодной стенке, ища хоть какую-то опору, чтобы не свалиться с ног.
Меня рвало не меньше минуты. Да и после понадобилось значительное усилие, чтобы заглушить позывы организма вывернуться наизнанку. Это место было омерзительно не только физически, но и психически. Я сам новичок, почти беззащитное создание, способное лишь огрызаться и скалиться. Ничто не мешало мне оказаться здесь не на своих двоих, как и прочие, кто был здесь раньше. Сколько людей? Сколько их было здесь за годы? Когда это началось? После того, как наш отряд объявился здесь или все в таком состоянии досталось уже от прошлых хозяев? Точно ли хаа выкурили шахтеров или новые поселенцы сами перебили горняков?
