— Амулет сработал правильно. Ты всех встречаешь подобной атакой? Глупо. Неужели раньше никто не дал по носу? — … а в реальном времени лучше, чтобы изображение эфирных отражений было прозрачным и накладывалось на обычное. В поле зрения попали ученики, они молча смотрели представление и были удивлены его окончанием.
— Может, представишься или уже передумал разговаривать со мной? — Настроение хорошее, хочется поиздеваться.
— Моё имя тебе ничего не даст. — Мне всё равно. — Не ожидал, что такой…
— Выбирай выражения, это не все мои возможности.
— Ахерэ, ты нужен в гильдии.
Джанн влетела в зал, подмышкой у неё была Чу.
— Привет народ! — Студенты давились смехом, переводя взгляд с Джанн то на меня, то на типа. Я прихватил диадему, раскланялся с библиотекарем и ушёл. В гильдии надо было подтвердить, что беру Джанн спутником.
В гостиницу мы вернулись ранним вечером, то есть до ужина ещё есть время, можно поставить эксперимент. Начать лучше с пространственного режима, это безопаснее. Как управлять Кругом я не знаю, а посему дальше желаний и намерений дело не шло. Остаётся только пустить процесс на самотёк, правда это может плохо кончиться.
Я откинулся на спинку кресла и расслабился, это тоже надо уметь. Ни о чём не думать, позволив сознанию растекаться по своей субъективной реальности. Отключиться от тела, не отпуская при этом ощущения присутствия круга. Дальше ситуация обычно развивается по самому простому пути, чаще всего нужному. Сначала исчезают ощущения, затем мысли, последним уходит время.
Падение, мир проваливается. После этого привести меня во вменяемое состояние будет сложно, сам этого уже сделать не смогу. Надо возвращаться, собрать собственное неуправляемое Я. Не получается… Не получается!
Тут действительно становится страшно, иррациональным страхом заглянувшего в ничто, это близко к истине, когда сознание отделено от тела, но их обладатель может мыслить и чувствовать. Попытки по-прежнему бестолковы, и я близок к панике, никогда не было такого, чтобы не мог вернуться. Близок? Пожалуй, это была самая настоящая паника. Да, страх это скорее физиологическое явление: реакция на опасность, что в таком состоянии невозможно, а паника — эмоции, именно эмоциональная часть сознания может сейчас работать нормально.
В моё ничто врывается звук, казавшийся раньше тихой и незаметной галлюцинацией. Джанн, это была Джанн, она что-то кричала и трясла меня за плечи. Я вцепился ей в руки, чисто рефлекторная реакция плохо контролируемого тела, получившего сигнал о присутствии раздражителя. Она отпустила меня, поняла, что всё закончилось. Изнутри поднимается дрожь, на ноги не встать, перед глазами плывёт.
— Три эа сейчас, поздно.
Джанн? Что-то мешает движению, похоже я завернут в одеяло. Огонь и земля.
Мы сидели на веранде, формально — обедали, фактически — завтракали. Меня не отпускали мысли о вчерашнем эксперименте, почему я не смог вернуться.
— Ты собираешься есть? Твоя нахлебница уже обожралась. — Чу перетаскала половину содержимого моей тарелки, чего я не заметил, а она уже посматривала из высокой травы, бессовестная.
— Да, конечно. Расскажи, что произошло, и почему ты вмешалась? — Почему такой провал, должна быть причина!!!
— А не надо было?!
— З-зачем так громко? — Я отшатнулся от Джанн, которая даже привстала со стула для большего эффекта.
— Чтобы услышал.
— Надо. Всё, я слушаю.
— Сначала ничего не происходило, похоже на сон, и так достаточно долго. Потом обруч начал становиться прозрачным, но оставался того же цвета, прозрачнел он медленно. Что улыбаешься грамотей махровенький. Когда он стал почти прозрачный, ты вздрогнул, и стал похож на утопленника. Я сняла с тебя обруч, он как будто полпуда весил, внутри металла появились мутные разводы, он стал прежним, только после этого ты очнулся. Теперь сам рассказывай, мне неинтересно тобой задумчивым любоваться, мне же нужно знать, чего ждать от очередного эксперимента. — Наглый шантаж, сейчас замурлыкает.
— Что такое освобождение сознания знаешь?
— Да. Так можно подобраться к незнакомому артефакту, но это часто бывает опасно, поэтому пользуются таким методом только неучи, не знающие возможных последствий, или психи, которые последствия посылают пасти кошек. — Умница, совершенно правильно, я тобой доволен как одна из тех самых кошек пастухом.
— Именно. Когда я почувствовал, что близок к пределу, после которого сам вернутся не смогу, попытался выйти из этого состояния, не смог, тогда я испугался, это ты заметила, и вмешалась.
— Испугался?! А я решила, что ты сейчас расстанешься со своим сознанием со страху.
Здесь не над чем шутить.
— Забавно, ваши шипят в отличие от всех других рас, у тебя здорово получается.
Вот зараза, мне и так стыдно, хотя нет, это была совершенно нормальная реакция. Просто интонации Джанн предполагают, что должно быть стыдно.
— А раньше такое было? Ахерэ, отвечай.
— Нет, я всегда знал, когда выходить. — Это настораживает ещё больше. Я зацепил какой-то кусок в тарелке, наверное, картошка.
— И всё утро ты обдумывал, почему же так получилось, и решил — всё из-за обруча. Не так ли?