— Они были рады, что я нашёлся. Но эли моего возраста так себя не ведут, и вообще. Я знал, то что не полагается знать ученику и даже ассистенту, а уходил неучем. Совал свой нос везде, где не надо. Короче говоря, обо мне знали, но не признавали. Я был непонятным и чужим. А потом накрыло этой волной, от меня ушли Мон и Хеса: льеры. Мон — дельфин, он был моим льером ещё до того, но ушёл бы и так, наша связь держалась на том, что мы были интересны друг другу и на баловстве. Хеса (кошка) и Чу появились когда вернулся, тогда я ещё мог находить льеров, а сейчас уже нет. И эли сочувствовали мне, но сторонились, как и прежде, магам была удобнее моя смерть, но не на столько, чтобы приложить к ней руку. И я ушёл. Поиск причин произошедшего с элями был скорее поводом, чем целью.
— А узловые миры? Там откуда о тебе знают?
— Керойль очень старый мир, он пережил не одну цивилизацию и даже не десяток. Мы лазили по руинам. А потом занимались контрабандой неизвестных артефактов и техники. Это было интересно. Джины могли принять любой облик, а я представитель малочисленной расы из захолустного мира, нас не могли ни идентифицировать, ни поймать.
— Ни фига себе игры у детишек. И как старшие к этому относились?
— Не одобряли, но чем бы дитя ни тешилось… Там дети сами по себе, старшие вмешиваются только в крайних случаях. — У Джанн стало такое лицо, благостное.
— А теперь вспомни, что из нафантазированного, ты осуществила дома, а так как больше половины…
— Да эта половина сплошные мелочи. — Я усмехнулся. Мелочи. Легко сказать в конце всего, что это было просто. — Чего ты боишься?
— Что не успею уйти, когда останется лишь шаг, и не останется сомнений. — Отражение в воде — я и Джанн, мы сейчас и здесь. Будет тяжело, но и это пройдёт, и мы скажем всё просто.
— Чему ты улыбаешься? — Вкрадчиво так, как в чужую кладовку забралась.
— Тому что всё осталось в прошлом.
— Время лечит, как говорится. — Пренебрежительно, ей уже не интересно.
— Нет, не лечит. Оно съедает воспоминания, медленнее или быстрее, но маленькими кусочками, оставляя смутную дымку на месте самых слабых, кроме того, ему можно помочь. И это не плохо.
— Иногда от тебя становится жутко, а иногда всё кажется незначительным и несуществующим. Ты странный и тебя будут бояться, или игнорировать, если долго не будешь появляться, потому что кажешься равнодушным.
— Равнодушным? — C этим можно поспорить.
— Кажешься. А на самом деле, такой же как все эли, не оглядываешься перед тем как сделать. Но ты, в отличие от них, обстоятельно перебираешь после. — На слове «после» она сделала ударение.
Пошёл снег. Колючие белые хлопья из лёгких белых облаков, начирканных на зелёном небе, не мешавших светить солнцу.
— Смотри. — Снег закружился, оставляя пушистые беспорядочные кроны на зелёных прозрачных ветвях. Призрак сада, явившийся зимой. Снежинки падали как будто сквозь кусты и деревья, ложась на волны и медленно растворяясь в них. Кроны разбрасывали разноцветные искры. Джанн стояла сзади, обхватив меня за плечи, это вызывало во мне лёгкую тревогу, но тепло, хорошо.
— Красиво и грустно, а ещё холодно, но… — Кроны стали медовыми, летними, но не осенними, по-прежнему искрясь всеми цветами радуги, но как будто вобрав в себя солнечные лучи. Стволы и ветки — жёлтыми с подмигивающим зелёным отливом, снежные цветы играли между стволов. Джанн рассмеялась, звонко и весело, её смех очень подходил к этому новому саду, дополняя его. Вот только тряхнула меня, и я, наступив на больную ногу, отвлёкся от своего творения. Сад начал таять, теряя солнечные краски, превратившись, в конце концов, в разлетающиеся снежинки и водяные брызги. Начал я создавать этот сад на сотню метров впереди судна, а растаял он уже за кормой. Быстрое течение, ведь даже паруса не подняты.
— Извини, Ахерэ. — Довольно сказала Джанн над самым моим ухом. И хихикнула или судорожно вздохнула. — Спасибо. Вот только, что скажет Делир, мы сводим с ума его команду.
— Ничего страшного, они народ бывалый.
— Знаешь, что они о тебе думают? Что ты балованный ребёнок из легендарного русалочьего племени и тебе надо устроить трёпку. — Насколько я понял, Джанн так мурлычет когда хочет выдать новость, которой будут недовольны.
— К чему ты это говоришь? — Я попытался скопировать интонации, не слишком успешно.
— А тебе не интересно легендарное племя?
— Таких легенд, во всех мирах, до и больше. Так что ты хочешь сказать?
— Я поспорила, что устрою трёпку их боцману. Он у них лучший боец.
— Было бы ради чего…
— Если ты думаешь, что из-за тебя, то заблуждаешься. Я отлично знаю, как ты умеешь справляться с такими ситуациями, весьма кардинально справляться. А это так, слово за слово, тема поднята.
— Ясно.
— А ты придёшь туда и понаблюдаешь на всякий случай, только не очень ммм… кардинально. Я ведь не знаю, на что способен местный лучший боец.
Не сказать, что мне это интересно.