Иолай, изо всех сил стараясь казаться невозмутимым, долго не отвечал.
- Старухе изменило ее хваленое чутье, - наконец проговорил он чуть небрежно. - Она опрометчиво решила, что Фивы маловаты для двоих таких, как мы... и оказалась права. Галинтиада просто не оставила мне выбора, Эврит.
Эврит молча смотрел в потолок.
Иолай поднял глаза - нет, трещины не змеились по этому потолку, он был чист и гладок, как черепок Мойр с еще не проявившимся жребием.
- Но ты не Одержимый, Амфитрион, - прозвучали слова басилея.
- Нет, - прошлое имя вдруг показалось Иолаю чужим. - Но и ты, Эврит, одержим Тартаром по-другому, чем покойница-Галинтиада.
- Верно. Павшие для меня - союзники, но не господа. А ты, Амфитрион, ты тоже больше устраиваешь меня как опытный союзник, а не как безвольная кукла по имени Иолай. Ты ведь понимаешь, что в случае предательства... даже моего влияния не хватит, чтобы уберечь от кары тебя или близких тебе людей.
- Ты поверил мне, Эврит, - зло усмехнулся Иолай. - Иначе никогда не стал бы угрожать. Интересно, чем же ты надеешься испугать меня?
- А я и не собираюсь тебя пугать, лавагет. Просто мне надо привыкнуть к мысли, что ты - не тот человек, чье тело... носишь; и тем более не тот человек, который бросится в храм доносить богам, вопия о богохульстве, или примется трепать языком на площадях. Впрочем, я становлюсь болтливым, а это не к лицу главе Салмонеева братства.
Иолай ожидал чего угодно, но не этих слов. Да, конечно, он слышал историю об элидском правителе Салмонее-Безумце, который объявил себя Зевсом, принялся грохотать медными тазами и швырять в воздух зажженные факелы, уверяя всех, что это - гром и молния; и, наконец, стал присваивать жертвы Громовержца, после чего разъяренный Зевс - настоящий - испепелил безумца вместе со всем его городом.
Салмонеево братство?
Отзвук сумасшествия Персеевых времен?! Но если сумасшествия - почему Зевс не дал людям вдоволь посмеяться над Салмонеем, а уничтожил невинных жителей вместе с басилеем-еретиком и их городом?
- Большинство братьев сейчас здесь, в Ойхаллии, - продолжал Эврит. Надеюсь, мне не придется формально нарушать клятву, называя тебе их имена?
- Не придется, - кивнул Иолай.
Мысли его тем временем принимали совсем иной оборот. Плешивец Авгий ведь он правит Элидой, заново отстроенной резиденцией мятежного Салмонея! Спартанец Гиппокоонт - с этим пока неясно... зато Нелей Пилосский - внук Салмонея-Безумца по матери, фессалийке Тиро!
А Лаомедонт-троянец - не сам ли он распространяет слухи о себе: дескать, несокрушимые стены моего города возводили Феб с Посейдоном, а я потом изгнал богов прочь и даже грозился (когда боги потребовали платы) отсечь им уши и продать как рабов!
Мятеж против Олимпийцев?!
Задумавшись, Иолай пропустил последние слова Эврита мимо ушей.
Спохватившись, он затряс головой, делая вид, что в ухо ему попала вода.
Басилей Ойхаллии насмешливо наблюдал за этими действиями.
- Вот так и боги, - Эврит зачерпнул пригоршню благовонной пены и резко сжал кулак, - как вода в ухе: и слышать мешают, и не вытряхнешь... А надо бы. Пора уже нам самим брать в руки поводья истинной власти; пора нам править людьми.
Потом подумал и поправился:
- Нам, людям.
- То есть Салмонеевым братьям? - Иолай взял со стенного выступа костяное шильце, поиграл им; тоненькое жало послушно проклевывалось между пальцами и вновь исчезало.
- То есть.
- Ясно. Осталась малость - снести Олимп. Вы, случаем, не Гиганты? особенно сукин сын Авгий? Как там рапсоды поют? "Буйное племя Гигантов, прижитое Тартаром с Матерью-Геей; питомцы недр потаенных, взрастивших погибель богам олимпийским - о медношеие, о змеерукие, о разновсякие..." По-моему, еще и бронзоволобые. Ну как?
- Остроумно, - оценил Эврит, накручивая на палец длинную прядь, намокшую и оттого из белоснежной ставшую какой-то мутной. - Нет, Амфитрион, Гиганты - это не мы. И насчет недр Геи - чушь. Гиганты...
Он вдруг стал очень серьезен, и лицо басилея измяла, исковеркала странная судорога.
- Гиганты - наши дети. Наши и Павших. Нет, не дети - внуки. А остальное - про гибель богов олимпийских - правда.
Вода сделалась на миг нестерпимо холодной.
- Но ведь... Павшие - в Тартаре! - еле выдавил Иолай. - А те, которые на земле - чудовища! Они и на людей-то не похожи!..
- Не все. До некоторых из них - вернее, из их потомков (причем более-менее похожих на людей) - у Олимпийцев не дошли руки. Руки твоего Геракла, а также Персея, Беллерофонта и других... Мусорщиков. Например, Горгон было трое; две из них - Сфено и Эвриала - живы до сих пор. У той же Медузы было два сына; Пегаса Олимпийцы почти сразу взнуздали, чего не скажешь о Хрисаоре Золотом Луке и его сыне от океаниды Каллироэ Трехтелом Герионе. Бедный мальчик! - его смерть была для нас большим потрясением...
