Айшет отыскала меня в теплице, где я старательно воевала с сорняками. Несмотря на скудное солнце, зелень всё ещё росла, а осоту с лапчаткой безразлично время года, они глушат грядки что ранней весной, что поздней осенью.
– Карен, взгляни, – голос Айшет дрогнул.
Она протянула очередной лист с новостями. Пришлось стащить садовые перчатки, подняться с колен и вчитаться в криво напечатанные строки. Никакого сравнения с листками моего детства – на глянцевой белоснежной бумаге, с ровными столбцами текста и милыми завитушками в прописных буквах. Разница между крупным городом и окраиной.
«Запрещено… запрещено… запрещено…»
– Императору Негару в юности отказала во взаимности жрица, – издевательски предположила я. – После чего он долгие годы копил злобу и теперь мстит служительницам Предвечной.
– Всё шутишь, – упрекнула Айшет. – Но смотри дальше: Рагар начисто разбил войска Асгэра в битве при Ки́рише. Представь, сколько там погибло магов! Кто проводит их?!
– В Кирише есть храм. Вряд ли приказ императора удержит жриц от выполнения своего долга. Ни тебя, ни меня он не остановил бы.
– Негар задался целью уничтожить нас… – Жрица прикрыла глаза, помолчала, затем решительно заявила: – Карен, я поеду в Кириш.
– Возьми с собой Скойша, он смекалистее, чем Миран, – невозмутимо откликнулась я. – И оденься потеплее, сейчас ночи холодные, замёрзнешь.
– Это всё, что ты хочешь мне сказать? – возмутилась Айшет.
– А что ты хотела услышать? Ты несёшь вздор, я отвечаю в том же духе. До Кириша две денницы пути, пока ты доберёшься, все души успеют десять раз прогуляться в Нижний мир и обратно. Но если ты уверена, что единственная из всех служительниц Предвечной помнишь о своём предназначении, я не собираюсь с тобой спорить.
Айшет сверкнула зелёными глазищами и надулась. Я скомкала новостной листок, засунула его в карман – не мусорить же в теплице! – и принялась снова натягивать перчатки.
– Слушай, а как же твой маг? – вдруг озабоченно спросила меня жрица.
– Что значит – «мой»? – оскорбилась я.
– Асгэрский, – быстро поправилась Айшет.
– И что с ним не так?
– Указ…
Я перебила излишне горячо:
– Слава Предвечной, император пока не догадался запретить оказывать людям помощь. Выхаживать раненых позволено любому человеку. Даже жрицам!
От злости я порвала изношенную перчатку и теперь с досадой созерцала свои пальцы, испачканные в земле.
– Отдохни, – предложила Айшет. – Ты и так здесь с самого утра.
Мы вышли из теплицы вместе. Огороды располагались за садом, чтобы не портить вид на храм с дороги. Здесь же приютились конюшня с сеновалом и сарай для угля. По голым грядам беспрепятственно гулял ветер, гоняя жухлые листья. Айшет зябко поёжилась.
– В этом году больно рано похолодало.
Почему-то вспомнилась Мелна с её обещанием суровой зимы.
– Айшет, жрицы на самом деле заранее знают, когда уйдут к Предвечной?
– Большинство.
Главная жрица склонила голову с короткими непослушными рыжими кудряшками.
– Кáйша, моя предшественница, однажды вечером собрала нас в Большом зале, трогательно попрощалась и попросила прощения, если ненароком кого-то обидела. Раздарила свои украшения и ценные вещи. Я, молодая и глупая, ещё посмеялась: крепкая, здоровая женщина чуть за восемьдесят – и говорит о Небесах! А наутро Кайша умерла. Лежала в постели и улыбалась… Мне пришлось срочно повзрослеть. В храме тогда находилось двадцать жриц и шесть послушников, за обрядами приходили каждый день – с окрестных хуторов, из Окреша, Дзáуга, Козэ́са…
– Давно это было?
– Нет. – Айшет хитро прищурилась. – Ты никогда не интересовалась моим возрастом, Карен. Я не такая уж старая: мне всего сорок два года. Храм я приняла семнадцать лет назад. Понимаешь, Предвечная сама выбирает ту, что будет нести ответственность за остальных. После смерти главной жрицы все жрицы храма по очереди прикладывают ладони к статуе, и у самой достойной звезда из белой становится золотой. Никто не ожидал, что Праматерь отметит самую юную из нас.
Мы дошли до бокового входа в храм. Айшет отогнула рукав и показала ярко сияющую звёздочку – словно в кожу вплавили золотое украшение.
– С Предвечной не спорят, её воля – закон. Мне не хватало опыта и смелости, я боялась сделать что-нибудь не так… Но потом начали уходить старшие жрицы, забот прибавилось, и страхи как-то сами собой улетучились. Когда времени в сутках не хватает, перестаёшь терзаться сомнениями.
Я смотрела на далёкую полосу леса. Семнадцать лет назад я была счастливым ребёнком, балованным и любимым. Наверно, чересчур опекаемым и оберегаемым от реального мира. Не знаю, что лучше – набираться жизненной мудрости постепенно или рухнуть с безопасного берега в стремительный водоворот.
Начало смеркаться. В долине темнело быстро.
– Пойду к Рейше, помогу с ужином, – встряхнулась Айшет.
Мне тоже следовало вспомнить о своих обязанностях.
Маг ждал меня, сидя уже не на постели, а в кресле. В первый же день я подобрала ему штаны и рубашку из храмовых запасов, повесила на спинку кровати – авось, сообразит. Теперь я убедилась, что армейский глазомер меня не подвёл, одежда пришлась впору.