Улыбка девушки, прилетевшая в мужчину. Его пальцы, утонувшие в её влаге, и обонятельные рецепторы в манящем аромате тела. Чуткий язык уловил дрожь неги. Она помогла ему бёдрами, подстроив его движения под нужный ей ритм. Рико разбросал невесомые поцелуи по бёдрам, улыбнувшись её реакции на эти действия. Пальцы заскользили внутри с нарастающей частотой. Его ладонь крепче сжала её грудь, и она, откинув голову назад, доверилась, раскинувшись перед ним, вторя скорости толчков, с подрагивающим плоским животом, постанывая, с россыпью бусинок пота на груди.
Фредерик почувствовал, что тело девушки, находясь в истоме, умоляло о разрядке. Он продолжил толкаться пальцами и языком. Вибрация, одним рывком разорвав пелену действительности, унесла Линду на несколько секунд в лёгкое небытие, даря сильное удовольствие. Хотелось понять мужчину, которого боялась и желала одновременно.
— Ты сводишь меня с ума, — прошептал барон, подтягиваясь к ней на вытянутых руках.
Девушка почувствовала толчок в разгорячённое, всё ещё влажное тело, заставивший её изогнуться и простонать. Он выдохнул ей в шею жаром своего дыхания, древесно-кофейный аромат приятно обласкал обоняние девушки. Рико простонал в её волосы, всем весом переместившись, и она вновь ощутила рывок в тело. Немного болезненно и глубоко, до самого основания. Мужчина перестал сдерживаться и контролировать себя, жадно двигая бёдрами. Фон Бинц уткнулся лицом в её волосы, входя грубо и беспрекословно. Контраст нежной прелюдии и грубого секса поразил её. Стало невыносимо жарко, а покрывшийся бисером испарины лоб вжался в изгиб шеи Линды.
— Нежнее, — шепнула она, сжимаясь внизу от смеси боли и наслаждения.
Она собрала простынь, согнув пальцы в пригоршню, и почувствовала, что он, притормозив, тяжело вздохнул, целуя её в шею. Ритм стал терпимым. Девушка призывно подалась бёдрами навстречу, прося продолжить. Фредерик вновь ускорился, сжав пальцами грудь, перекатив ими сосок, заострившийся, словно стекло, ласка отзывалась острым наслаждением.
От ускорения Линда вновь выгнулась, поджав пальчики на ногах под его сыплющими ударами бёдер, вскрикнув, чувствуя, что её накрыла лёгкая, по сравнению с предыдущей, разрядка. Двинувшись ещё несколько раз, Фредерик замер, тяжело дыша, разлив внутри жар. Девушка протяжно вздохнула и увидела, как он откатился, чуть подрагивая, поворачиваясь к ней, отводя пальцами слипшиеся от пота волосы с её лба.
— Я очарован, — хрипло, подрагивающим голосом произнёс Фредерик.
Мужчина поцеловал её в губы, заметив, что она улыбнулась.
— Не хочу сейчас ни о чём говорить, — ответила она.
Линда почувствовала, что алкоголь в её крови практически развеялся, и на неё навалилось опустошение. Ей хотелось уйти самой или выгнать мужчину, сказать, что это было ошибкой, наваждением, следствием одиночества, тем, что её тянуло к нему с бешеной силой лишь на уровне физики… Девушка с трудом дождалась, когда он уснёт, и, услышав оповещение электронной почты, натянув трусики и халатик, спустилась в тёмную гостиную.
Усевшись на просторный диван и сунув наушники в уши, она с дрожью в руках выслушала откровение погибшего доктора, затем удалила с телефона видео и другие свидетельства связи с теми, кто предупреждал её об опасности.
Она подумала о том, что по большому счёту никто из противоборствующих сторон не заботился о простых людях, как бы их назвал барон — рабах, и те, и другие мечтали не допустить одну из правящих групп к получению мощного артефакта, чтобы другая не смогла заполучить ещё большую власть — абсолютную власть.
«Каково это — знать, что можешь разрушить целый мир?»
— Это ставит тебя на один уровень с богами, — прошептала она. — Отстраниться нельзя, но ты должен, так же как и понимать, что тяжело быть богом, почти невозможно, даже если ты и есть бог…
Она легла на диван, поджав ноги и обняв подушку, девушка ещё долго не могла уснуть, но в конце концов навалившаяся усталость дала о себе знать, и Линда погрузилась в царство снов, имеющее тонкую грань с посмертным миром.
Обитель Сета. Безвременье.
Неимоверно жарко. Полуденное солнце нестерпимо ослепляло даже через плотно прикрытые веки. Маленькая, сгорбленная, не совсем ещё оформившаяся женская фигурка с длинными стройными ножками брела по горячему песку, поминутно увязая в нём по тонкие изящные щиколотки. Руки висели беспомощными плетьми вдоль измождённого полуголого тела, настолько испепелённого духом пустыни, что местами на тёмной коже виднелись кроваво-красные струпья ожогов.
