Вновь щекой в простыню — властный знак. Горячая ладонь, задержавшись на шее, легла на затылок, и она ощутила тёплое, влажное, твёрдое в промежности, породившее сладкий спазм, пробежавший от макушки до пяток и на секунду задержавшийся негой внизу живота. Его хриплое дыхание, влага от поцелуя на спине, а потом… А потом мир сузился до пронзительно резкой боли, сосредоточившейся там, где миг назад было невозможно приторно. Азенет сжала в пригоршни шёлковое покрывало, а затем разжала ладони, попробовав привстать, но мужские руки крепко держали её затылок.
Сет прохрипел, двинув ягодицами вперёд, а девушка вскрикнула, ощутив, как её ноги ослабели и задрожали. Ещё секунда, и бог оставил её полностью, а на бедро упали капли алой крови. Из глаз выступили слёзы.
— Больно… — прошептала она.
— Что? — переспросил он презрительно, его дыхание, и так сбитое, стало ещё более частым.
Обжигающе горячие ладони чувствительно сжали ягодицы, затем развели, и девушка вновь ощутила рывок в тело напряжённой, обагрённой её кровью плоти. Сет прохрипел. Девушка вскрикнула, но потом стиснула зубы и лишь простонала. Как и мужчина, захлебнувшийся своими ощущениями.
— Больно? — спросил он так, словно наслаждался её страданиями, и вновь резко ударил пахом о её ягодицы, войдя на всю длину.
Вокруг послышался гул полузвериных-получеловеческих голосов, как будто радостных, но в сердцевине имеющих зависть, ненависть и ревность к той, которая сейчас на ложе их хозяина ублажала его.
Азенет ничего не ответила, на миг провалившись в нечто чёрное, потеряв сознание, но быстро пришла в себя, как бы в наказание за неправильно сделанный выбор, моля только об одном — чтобы вновь впасть в беспамятство.
Девушка бесшумно зарыдала, когда почувствовала у своего лица зловонное дыхание и мускусный запах. Она уже знала, что увидит там, — можно было не оборачиваться. Но Азенет нашла в себе силы. Жрица безжалостного Сета, повернув голову, замерла от омерзения и медленно провела взглядом снизу вверх, заметив волосатые ослиные ноги с копытами и остановившись недвижимым, хранящим ужас взглядом на них. Азенет знала, что каждый из богов имеет своё звериное обличье, но то, что происходило сейчас позади неё и с её телом, было похоже на нечто настолько нереальное, что ей захотелось смерти для себя. Она ничего не чувствовала, начиная от пупка и ниже, то, что ранее отзывалось острой болью, онемело, или это она периодически отключалась от всего происходящего, чтобы окончательно не сойти с ума. Животное позади хрипело, терзая плоть девушки собой, оставляя на ней отметины, словно от кипятка, с широких, выдыхающих смрад губ срывались капли зловонной слюны.
Азенет отвернулась, и её стошнило.
— Оставь меня, — выкрикнула она изо всех сил.
Но её голос поглотили сотни других, что-то угрожающе шепчущих. Животное, дёрнув копытами и мощно двинув задней частью ещё раз, мелко задрожало, на секунду задержавшись в теле, а затем оставило её.
Пустота, холод и боль новой волной рванули в её истерзанную плоть, и она потеряла сознание, напоследок ощутив, что её тела коснулись горячие ладони Сета, а сам он, рвано дыша, сипло прорычал:
— Моя…
Друзья и враги. Египет. Наши дни.
Линда отодвинула тяжёлый полог и решительно вошла в палатку фон Бинца, застав того раздетым по пояс, на бледной, даже сквозь загар, коже блестела влага, как будто от лихорадки. Медсестра застыла возле его бицепса. Ещё секунда, и блеснула использованная острая игла. Рико поднял бровь, а женщина возмущённо воззрилась на учёную.
— Всё хорошо, спасибо, можете идти, — произнёс тот и кивком поблагодарил медсестру, одновременно безмолвно прося её оставить их вдвоём.
Та недовольно фыркнула и бросила полный презрения взгляд в сторону девушки, покидая помещение. Когда Линда и Фредерик остались одни, между ними повисло тяжёлое молчание.
— Тебе придётся мне всё рассказать, — произнесла Линда безапелляционно, кивнув в сторону выхода.
Барон тяжело вздохнул и провёл по коротким волосам ладонью.
— Это очень долго… — начал было он.
— Ничего, — девушка была настроена узнать всё и села на стул перед столом, возле которого стоял мужчина, — у нас столько времени, сколько потребуется.
Фон Бинц грустно усмехнулся, роняя голову на грудь, но через мгновение он вновь взглянул на Линду, не отводящую от него своего взгляда ни на секунду, и его лицо приняло предельно серьёзное выражение. Мужчина тяжело вздохнул и заволновался, прежде чем заговорить. Он нервно потёр лицо и опустил глаза. Когда он посмотрел на Линду, то его взор выражал отчаяние, а сам он выглядел смертельно уставшим.
— Когда мы с тобой разговаривали о моих целях в поисках нетленного тела, я не всё упомянул… — он замолчал, Портер не торопила его, давая выговориться, сказать то, что он хотел. — Буду предельно честным, — девушка кивнула, подбадривая его, — я болен, серьёзно и неизлечимо, сейчас недуг не так заметен, но со временем и возрастом будет прогрессировать, через какое-то время я стану безмолвным, бездумно пускающим слюну идиотом.
