Другая казалась сотканной из сумерек и звёздного света. Её иссиня-чёрные волосы, украшенные тонкими серебряными нитями, обрамляли лицо неземной красоты, а в изумрудно-зелёных глазах плескалась вековая скорбь, смешанная с тёплым состраданием. Её тёмное, почти чёрное платье с белой меховой оторочкой и сияющий зелёный камень на груди подчёркивали её связь с ночью и тайнами. Это была Алуна, Забытая Богиня Милосердия… или, вернее, её тень, её последнее эхо. Даже облик её был не тем, что прежде. Ведь она и сама уже не знала, как она должна была выглядеть.
— Алуна, что ты задумала на этот раз? — голос Алестии был спокоен, как гладь замёрзшего озера, но в нём слышались нотки металла. — Почему я ощущаю в одном из моих подопечных миров тень твоего присутствия? Такого не было уже много веков.
Алуна подняла на сестру взгляд, и в её зелёных глазах промелькнула лукавая искорка.
— О, не волнуйся, сестра. Тебе это ничем не грозит, — её голос был тихим, как шёпот ветра. — Я всего лишь отправила основную свою душу на перерождение, в тихий, далёкий мир, чтобы хоть там она, лишённая воспоминаний и груза наших ошибок, смогла прожить спокойную жизнь. Но что-то, как всегда, пошло не по плану, и вот, она снова здесь, в твоём саду.
— Моя Система не даёт сбоев, — холодно заметила Алестия.
— Твоя Система — лишь клетка, сестра, а душа всегда стремится к свободе. Или к дому, — мягко поправила Алуна. — Вот только, даже если она соберёт все осколки моей памяти, что я оставила в том мире, она не станет мной. Той Алуны, что была раньше, уже не существует. Хотя, — она хитро улыбнулась, — учитывая её достижения и… методы… она сможет получить крайне любопытный класс. Бедные монстры…
Алуна звонко рассмеялась, её смех был похож на перезвон серебряных колокольчиков, но в нём слышались нотки горечи. Она изящным движением вытерла рукой непрошеную слезу. Вновь став серьёзной, она продолжила:
— А всю эту кутерьму я затеяла лишь для того, чтобы повеселить тебя напоследок. Чтобы напомнить, что даже в твоём идеальном, упорядоченном мире всегда найдётся место для маленького, очаровательного хаоса. Что ж, а теперь пришло время прощаться.
Алестия нахмурилась.
— Что ты имеешь в виду?
— Моё воплощение, моя душа, поглотила первый осколок, — тихо объяснила Алуна. — Моя воля и память начали сливаться с ней, становясь частью чего-то нового. В моём отдельном существовании, в этой тени прошлого, больше нет смысла. Я растворяюсь, сестра. Ухожу навсегда.
Она встала, её фигура начала медленно мерцать, становясь всё более прозрачной.
— Можешь радоваться, — в её голосе не было упрёка, лишь тихая печаль. — Отныне во всех мирах вселенной не найдётся той, кто сможет назвать тебя сестрой. Ведь ты так этого хотела, не так ли? Быть одной. Быть абсолютом. Прощай, моя старшая сестра… и несмотря ни на что, будь счастлива. Алите вирра де граат, Маэлле.
И с лёгкой, прощальной улыбкой на лице, образ Алуны развеялся, как утренний туман, и ощущение её присутствия, висевшее в вечности тысячелетиями, исчезло.
Алестия осталась сидеть одна за столом из лунного камня. Её лицо было бесстрастно, как всегда. Но по идеальной щеке богини Порядка сбежала одна-единственная, одинокая слеза и упала на каменную поверхность, замерзая сияющей жемчужиной.
Тихий голос в оглушающей тишине повторил последние слова исчезнувшей богини:
— …и я люблю тебя, Ириалле.
Последний раз в этой вселенной прозвучали истинные имена двух богинь, затихнув навсегда.
Конец второго тома.
