Жуазель. Я должна буду все сказать, потому что я люблю его… Нет, нет, я знаю — это невозможно, этого нет… Должны же существовать боги или демоны, чтобы препятствовать этому… Иначе я не знаю, зачем бы люди хотели жить… Я доверяю им, я доверяю вам… Это было лишь испытание; этого не было, не могло быть в действительности… Мне кажется, что вы уже смотрите на меня не столь враждебно… Вот я умоляю вас, бросаюсь к вашим ногам и целую ваши руки… Я сознаюсь вам во всем… Я не любила вас, — вы слишком его ненавидели… Но я никогда не считала вас несправедливым или недостойным любви… Когда вы вошли, я, не колеблясь, пошла к вам навстречу и просила вас отнять у смерти единственного человека, которого я люблю, а между тем я знала, что вы меня тоже любите… Но не знаю, почему инстинкт мне подсказывал, что вы благородны и способны на поступок, который я совершила бы для вас, который он сам бы совершил… И если вы сделаете то, что мы сделали бы сами, — вы приобретете в наших сердцах долю нашей любви, не худшую, не менее прекрасную и постоянную…
Мерлин. Да, знаю. Если бы я вернул ему жизнь, рискуя своей — он приобрел бы поцелуи, уста и глаза, дни и ночи — все, что составляет мимолетное и столь суетное счастье любви… А мне, мне досталось бы большее… Иногда, случайно, мимоходом, мне уделят ласковую улыбку, с тем чтобы я не слишком часто ее требовал… Нет, Жуазель, — в мои годы не довольствуются такими иллюзиями и жалкими остатками. Для меня миновал час героической лжи. Я хочу того, чем он будет владеть… Что мне в твоей улыбке, которая, я знаю, недосягаема… Я хочу тебя… Хочу тебя всю, хотя бы на мгновение. Это мгновение мое… Он дарит мне его…
Жуазель
Мерлин
Жуазель. Хорошо… Да… Я приду… Я приду сегодня ночью, сегодня вечером… Но сперва спасите его и верните ему жизнь… Смотрите… Глаза его ввалились, губы поблекли, а я здесь торгуюсь о его жизни, как если бы дело шло…
Мерлин. Он будет возвращен тебе; но помни, Жуазель, если ты не будешь верна своему обещанию, рука, исцелившая его, поразит его без пощады.
Жуазель. Я буду верна своему слову, я на коленях приползу на край света, чтобы сдержать его. О, я приду, говорю вам. Я вся отдаюсь, вся буду ваша… Что вам еще нужно? У меня больше не остается ничего.
Мерлин. Хорошо. Я взял с тебя слово и сдержу свое.
Выходит. — Жуазель держит Лансеора в объятиях и глядит на него со страхом. Вскоре глаза его приоткрываются и руки его делают слабое движение.
Жуазель. Лансеор! Его уста открылись и сомкнулись снова, и я видела, как свет отразился в лазури. Его руки как бы ищут моих. Вот они; Лансеор, они в твоих, холодных, как лед. Они боятся их покинуть из страха навсегда их потерять, и все же я хотела бы обвить твою шею, склоняющуюся к моей груди. О! все блаженства возвращаются и возвращаются сразу! Я слышу твое сердце, дышу твоим дыханием, у меня все отняли и мне все вернули… Услышь меня, Лансеор! Я хочу тебя видеть, я ищу твое лицо, не скрывай же его в моих волосах, которые тебя любят… Мои глаза еще больше любят тебя, они требуют своей доли.
Молчание. Она долго и пламенно целует его.
Лансеор.
