– Вот как? Правда? Ну что же, когда я найду насекомое, в этой комнате состоится небольшая, но довольно горячая дискуссия. Эта тварь не могла выбраться за пределы помещения – я знаю, что она все еще здесь. Я только что слышал ее жужжание, и, мало того, она на лету задела мое лицо. Холт, зайдите в комнату и закройте дверь.
Должна признаться, что, произнося эту тираду, Сидней употреблял совершенно ужасные слова и выражения, которые я предпочла опустить. Услышав последнее приказание Сиднея, мистер Холт поднял руки, словно ему было трудно сдвинуться с места и сделать хотя бы шаг в том направлении, которое тот указал ему.
– Я не могу! – крикнул он после небольшой паузы.
– Не можете? Почему?
– Оно мне не позволит сделать.
– Что это еще за «оно»? И чего именно вам не позволят сделать?
– Жук!
Сидней подошел к мистеру Холту, остановился прямо перед ним и принялся в упор разглядывать нашего провожатого. Я стояла у Сиднея за спиной и слышала, как он негромко промурлыкал – возможно, обращаясь ко мне:
– Боже мой, я так и думал! Этот нищий бедолага находится под гипнозом!
Помолчав немного Сидней – на этот раз уже в полный голос – сказал:
– А сейчас вы его видите?
– Да.
– Где?
– Позади вас.
Как только мистер Холт заговорил, я опять услышала совсем близко от себя то самое жужжание. Слух Сиднея, похоже, тоже его уловил. Он развернулся с такой быстротой, что едва не опрокинул меня.
– Прошу прощения, Марджори, но это реакция на нечто необычное, то, с чем человек еще не сталкивался. Скажите, а тогда, в ту ночь, вы слышали нечто подобное?
– Да – и очень отчетливо. Это существо было очень близко от меня – всего в дюйме или двух от моего лица.
Мы с Сиднеем осторожно огляделись, но нигде не заметили ничего необычного. Затем мы снова посмотрели друг на друга. Сидней рассмеялся, хотя вид у него при этом был несколько задумчивый.
– Все это очень, очень странно и необычно. Я вовсе не хочу высказывать предположение, будто в этом месте у людей возникают зрительные или слуховые галлюцинации – проще заподозрить самого себя в размягчении мозга. Но, повторяю, все это странно. Тут имеет место какой-то трюк – я убежден в этом. Причем нисколько не сомневаюсь, что фокус из тех, которые после разоблачения, когда понятно, в чем секрет, кажутся простыми, даже элементарными. Но в том-то и дело, что разгадать подобные трюки очень трудно. Вы полагаете, что это дело рук нашего приятеля Холта?
– По мне, он выглядит так, словно серьезно болен.
– Да, он в самом деле, кажется, нездоров. И еще у него такой вид, как будто он находится под воздействием гипноза. Если это так, то, по-видимому, загипнотизировали с помощью внушения – и это вызывает у меня замешательство, поскольку я впервые сталкиваюсь с подобным случаем. Послушайте, Холт!
– Да.
– Вот видите, – шепнул Сидней мне на ухо, – это явно голос загипнотизированного человека. Но, с другой стороны, человек, находящийся под воздействием гипноза, обычно отвечает только гипнотизеру. И это еще одна деталь в поведении нашего странного друга, которая кажется мне подозрительной. – Затем, сделав небольшую паузу, Сидней крикнул, обращаясь к Холту: – Не стойте там как идиот, зайдите внутрь!
И снова мистер Холт сделал попытку выполнить отданное ему указание – совершенно бесполезную. На него в самом деле было просто жалко смотреть – он вел себя как слабый, напуганный, неуверенный в своих действиях ребенок, который хочет сделать то, чего от него требуют взрослые дяди и тети, но у него не получается.
– Я не могу.
– Не валяйте дурака, мой друг! Вы думаете, у нас здесь дешевое цирковое представление в каком-нибудь ярмарочном балагане и что я приму на веру фокусы профессионального гипнотизера? Делайте, что я вам говорю, – войдите в комнату.
Мистер Холт повторил свою жалкую попытку выполнить приказ Сиднея. На этот раз она заняла у него больше времени, чем прежде, но результат оказался таким же.
– Не могу! – проскулил мистер Холт.
– А я говорю – можете, и вы это сделаете! Возможно, если я сгребу вас в охапку и перенесу через порог, вы не будете таким беспомощным, каким хотите казаться.
Сидней двинулся в сторону мистера Холта, собираясь осуществить свою угрозу. Но как только он это сделал, поведение последнего мгновенно и весьма странно изменилось.
