Я чуть ли не силой оттащил обоих, Лессингема и Атертона, хотели они этого или нет, в буфет. Сам я съел обычный обеденный набор блюд. Мистер Лессингем с трудом справился с тарелкой супа. Сидней заказал порцию блюда под названием «цыпленок с ветчиной», выглядевшего не слишком соблазнительно, и лишь несколько раз ковырнул его. Он оказался еще более несговорчивым, чем Лессингем, и мне так и не удалось убедить его выбрать что-нибудь более легкое, но питательное.
Покончив с котлетами, я уже собирался попросить принести мне порцию сыра, но тут в буфет торопливо вошел Беллингем, держа в руке телеграмму.
– Птички упорхнули, – выдохнул он.
– Упорхнули?! Каким образом?
Вместо ответа железнодорожный инспектор протянул мне бланк телеграммы. Взглянув на него, я прочел:
– Этот парень не промах, – сказал Беллингем. – Я имею в виду того, кто отбил эту телеграмму. То, что он протелеграфировал в Воксхолл, должно быть, сэкономит нам кучу времени. Наверное, мы вот-вот получим оттуда новости. Ну-ка, а это что? Не удивлюсь, если это они и есть.
Как раз в этот момент в помещение буфета вошел посыльный и вручил Беллингему конверт. Тот открыл его, и мы все втроем впились глазами в лицо главного инспектора. Прочитав текст, он издал удивленный возглас.
– Этот ваш араб и двое его приятелей, похоже, любопытная компания, мистер Чэмпнелл, – сказал он.
С этими словами он передал лист бумаги мне, и я принялся читать содержавшийся в конверте документ. Текст был составлен в форме доклада. Лессингем и Сидней без всяких церемоний склонились над моим плечом и также принялись водить глазами по строчкам.
