Жук в муравейнике полностью

Ночь была ясная и лунная. Было очень холодно и тихо. Но они не замечали ни холода, ни тишины, ни лунного света. Потом Акимов увидел, что Нина сутулится и прячет ладони под мышки, и накинул на неё свою куртку. Нина остановилась.

— Ты рад, что я прилетела? — спросила она.

— Очень. А ты?

— Очень. Очень, милый, — она встала на цыпочки и поцеловала его. — Милый, я уж-жасно счастлива. Просто ужасно.

Акимов обнял её за плечи и повернул лицом к долине.

— Смотри, — сказал он. — Здесь Серая Топь.

Над долиной висели седые полосы тумана. Вдали они сливались в плотное серебристое полотно, за которым застывшими волнами чернели холмы. Ещё дальше, в мутно-голубом небе, были видны бледные тени вершин горного хребта. Было очень тихо, пахло росой на увядшей траве.

— Серая Топь, — повторил Акимов. — Наш полигон.

Нина прижалась к нему, пряча подбородок в куртку.

— Ты стал выше, — сказала она. — Тебе не холодно?

— Нет.

— И ты похудел.

— Не может быть, — он вытянул губы дудкой и выдохнул в лунный свет облачко пара. — Я себя отлично чувствую, малыш.

Они пошли дальше. Акимов продолжал обнимать её за плечи, и это было удивительно хорошо, хотя и немного неудобно, потому что он был гораздо выше её. Нина смотрела под ноги и старалась наступить на толстую тень, скользившую впереди по тропинке.

«Нам пора быть вместе, — подумал Акимов. — Мы знаем друг друга два года, а вместе были всего несколько недель. Как будто я межпланетник! И мы начинаем забывать друг друга. Например, я забыл, как она сердится. Помню только, что она очень забавна, когда сердится. Просто прелесть. Завтра я прогоню „СКР“ по Серой Топи, и мы вернёмся домой».

Он остановил её и сказал торжественно:

— Завтра мы вернёмся домой. Завтра мы будем дома вместе и навсегда.

— Вместе и навсегда, — повторила она с наслаждением. — Вместе и навсегда. Даже не верится.

Потом она сказала:

— А вот Быков… — она не знала, почему вспомнила Быкова. — Быков вернётся домой не скоро.

Он промолчал.

— Быков будет лететь долгие годы. День за днём, месяц за месяцем. Вокруг ледяная пропасть, — она поёжилась. — Далеко впереди сверкает крохотная звёздочка. Интересно, какая у него жена? И кто она? Ты не знаешь?

— Не знаю, не видел, — сказал Акимов. — Я и Быкова никогда не видел.

— А на аэродроме? Ты ведь встречал нас на аэродроме.

— Я видел только тебя, — признался он.

Она улыбнулась и закрыла глаза. Можно было идти с закрытыми глазами. Он вёл её.

«Завтра мы вернёмся домой, — вспомнила она. — Быков улетит к звёздам. Большой, угрюмый Быков. Когда нас познакомили, он как-то странно поглядел на меня — словно прицеливался. Или мне показалось? У него широкое лицо и маленькие холодные глаза. Лицо, как у большинства межпланетников, покрыто пятнистым коричневым загаром. В турболёте Быков молчал и перелистывал журналы».

— Слушай, — сказала она. — Эти твои… «СКР», они очень важны для космолетчиков?

Он подумал: «Хотел бы я знать!»

— Я тоже думаю, что важны. Иначе зачем бы Быкову приезжать за ними самому, правда?

— Правда.

Она не заметила, как они поднялись на холм. Бетонные ступеньки привели их на широкую бетонную площадку. Посередине темнел купол из гофрированной пластмассы. Пластмасса была мокрая от росы, и на ней лежали скользкие лунные блики.

— Что это? — спросила Нина.

— Наша мастерская. Здесь мы держим наше Панургово стадо. Хочешь посмотреть?

— Конечно, хочу.

— Кстати, ты немножко согреешься.

Акимов повёл её к куполу. Толстая тень бежала теперь сбоку по бетону. Бетон был весь в трещинах, из них кое-где пробивалась чахлая травка. Они обошли купол кругом. Акимов пошарил в кармане, достал плоский свисток и приложил к губам. Нина не успела зажать уши. Она ощутила неприятный толчок в барабанные перепонки и сморщилась. Часть стены купола, шурша, сдвинулась, открывая низкую прямоугольную дверь.

— Терпеть не могу ультразвук, — жалобно сказала Нина. — По-твоему, обыкновенный замок хуже?

— Это не я, — сказал Акимов. — Это Сермус. Входи.

Они вошли, и дверь сейчас же закрылась за ними.

Мастерская осветилась. Нина тихонько ойкнула, попятилась и наступила Акимову на ногу. Акимов взял её за плечи.

— Не бойся, малыш, — сказал он весело.

В нескольких шагах перед ними стоял странный механизм. Нина уже несколько лет работала мастером-наладчиком автоматов и видела немало странных машин, но такого чудовища не видела никогда.

Оно было похоже на гигантского муравья, ставшего на дыбы. Приплюснутое овальное брюхо покоилось на шести суставчатых рычагах, а над ним, как восклицательный знак, торчала не то грудь, не то шея, увенчанная тяжёлой рогатой головой с крохотными тусклыми глазками. Перед грудью, словно передние лапы кенгуру, висели сложенные втрое мощные манипуляторы. Машина была величиной с годовалого телёнка и выкрашена в сиреневый цвет. На спине её чётко выделялась чёрная двойка. Нина оглянулась.

В стороне стояли ещё два таких же чудовища. На их спинах были выведены единица и тройка. Она спросила:

— Это и есть «СКР»?