На статью ушло больше времени, чем я думала. Нужно было спешить, учитывая, как мало времени осталось Мане, но наличие на руках маленького ребенка не способствовало. Собирать материалы, приглядывая за Алексеем, оказалось сущей пыткой, а отсутствие опыта и, разумеется, уверенности в результате, вызывало нервный тик. Я лезла в словарь по поводу и без, потом находила тысячи противоречивых примеров и списков ошибок для новичков. К концу второй недели я начала сомневаться в своей способности складывать слова в предложения… и обратилась за помощью к человеку, который давно этого ждал. Сергей ничего не говорил, но я прожила с ним под одной крышей более двух лет и все повадки успела выучить назубок. Будучи повернутым на статейках о себе в прессе, Новийский замечательно разбирался в нюансах эпистолярного жанра, равно как и в пиаре. Он помог мне перестроить каркас (ну да, как всегда, под финал пришлось начать с начала) и подчеркнуть социальную направленность. А еще, что не менее важно, взял три дня в счет отпуска, чтобы избавить меня от Алексея.
— Ряд статей? — возмущалась я. — Ха. У меня времени два месяца, но на возню с первым опусом я убила три недели. И ты еще говоришь о попытке устроиться в газету.
От разочарования я выпила дорогущее вино, как воду.
— Это твоя первая статья за долгие годы, — скромно напомнил Новийский.
— А ты все ждешь чудес.
Промилле в крови явно не хватило, и я наполнила бокал снова.
— Тут дело не в первой и не в последней статье. Времени нет, а я плетусь со скоростью инвалида. Самонадеянная, высокомерная, и вообще… Слов не хватает, чтобы описать себя любимую!
— Хватит жаловаться, — улыбнулся Сергей. — Как не стыдно заниматься самокопанием при ребенке?
— Сначала я при ребенке две недели чертыхалась, теперь перешла к алкоголизму, а ты переживаешь из-за нытья? — спросила я кисло и отхлебнула вина.
— Пить и ругаться он научится в любом случае, а вот рефлексировать по поводу и без — не обязательно. Если, конечно, не насмотрится на дурной пример, — с намеком ответил Новийский. — Понятно, что тебе непросто. Декрет выбил тебя из колеи, но это временно. Традиционный период адаптации составляет три недели, так что я тебя поздравляю, все почти позади. Не растеряй достигнутое.
— Оч-чень смешно! — огрызнулась.
— Смотри, Алексей, мама говорит «р-р-р-р»! — усмехнулся Новийский.
— Вопрос из любопытства: с тебя убудет, если назовешь ребенка не полным именем?
— Еще скажи тебя называть «Сафри».
— Ну, другие зовут, — пожала я плечами. Кличка как кличка, есть куда хуже.
— Сафри — это что-то маленькое, злобное и колкое. Не лучшие качества для жены. Подпитывать их я не собираюсь.
Он так широко улыбнулся, что я и сама хмыкнула.
— Пойду поработаю, — сказала. Посмотрела на бутылку, и решила, что ее общество будет очень даже кстати.
Однако результат того стоил. При скромной помощи Сергея администрация раскошелилась на местечко для Мани в онкологическом центре. Мою статью опубликовали на следующий день, появились первые заинтересованные. Затем Сергей упомянул мое маленькое расследование в одном из интервью, и следящих глаз стало больше.
За следующие две недели я опубликовала интервью с Маней об онкоцентре, ее краткую биографию и даже несколько фото общежития с кратким описанием отношения служб к подобным местам. Разослала их, опять же, по сети за определенные деньги под видом журналистского расследования. И если до этого результаты были ожидаемы, то после мне на почту посыпались письма. Одни — с описаниями подобных ситуаций и просьбами не обойти вниманием и их, а другие — с оскорблениями. То, как жила я сама, очень быстро раскопали и не преминули использовать против меня. Мол, выбралась из общежития, уехала, а теперь корчит из себя святую сочувствующую.
Узнав об этом, Сергей строго-настрого запретил мне комментировать подобные высказывания. Любой человек, высказывающий свое мнение публично, априори становится уязвим. Но те, кто привлекает к себе внимание с помощью результатов чужой деятельности нуждается в ответе. Без диалога они бессильны. Иными словами, если ты дал алкоголику бутылку, то не плачь потом, что он не завязал со своим пагубным пристрастием.
Маня сдавала быстро, ей дали единовременную ударную дозу химиотерапии, но это болезнь не замедлило. От продолжения она отказалась, а соблазнять ее лишними неделями мучений я не стала. Люди не готовы терпеть мучения ради одних лишь мучений. У Маньки ведь никого не осталось. Несколько лет назад последний из ее родственников — брат — умер от цирроза печени. Судите или нет, но в тот день общежитие вздохнуло с облегчением.
