Теперь он был другой, вернее – уже третий человек. Первого – неуклюжего, староватого, неловкого – я увидел на рынке, в городе. Второй – маленький, добрый, домовитый – остался в доме, с Машей. А третий оказался сухим, ловким, быстрым и сильным. Этот, третий, стрелял.
– Коля, – позвал лесник из кустов. – Иди-ка сюда. Смотри, кого я свалил.
Подмяв длинные стебли, словно на травяной подушке, лежал большой серый зверь. У него были неправдоподобно длинные ноги, тонкие для массивного мохнатого торса, и вытянутая вперед, как у борзой, но куда более массивная, почти крокодилья, морда с оскаленными желтыми клыками.
– Уже прыгнул, – сказал лесник, упираясь в бок зверю носком сапога. – Повезло нам, что с первого выстрела взяли. Они живучие.
– Вроде волка?
– Говорят, они домашние раньше были, как собаки. Одичали потом, когда пастухов разорили. А теперь некул хуже волка. Человека знают, не любят. На человека охотятся.
Лесник ломал ветки, забрасывал ими некуда.
– Скажу своим. Потом заберут. До ночи никто не тронет. Где-то логово близко. На меня один уже бросался, покрупнее этого. Я промахнулся.
– Они по одному ходят?
– Не бойся. Они только зимой в стаи собираются… Солнце высоко. Поспешим.
Мы шли дальше по кромке кустов.
– Вы кому-нибудь про все это рассказывали?
– Нет.
Мы вышли на тропу. Кустарник остался позади, тропинка тянулась среди редких лиственных деревьев, обогнула неглубокую обширную впадину, заросшую бурьяном. Из листьев выглядывали обгорелые балки.
– Тут раньше жили, – рассказывал Сергей Иванович. – Теперь не живут. Так вот, я ведь человек, можно сказать, обыкновенный. Образования не пришлось получить. Но повидал всякое. Всю войну прошел, награды имею, за рубежом несколько стран повидал. И по-худому жизнь поворачивалась. И по-хорошему. Так что не спеши меня судить. Тебе, может, сейчас кажется: проще простого – увидел в лесу дыру – другой мир, беги, сообщай куда следует, умные люди разберутся. А оказывается, все куда сложнее…
Мы спустились в лощину, по дну которой протекал узкий ручей. Через него было переброшено два бревна.
– Дождей что-то давно не было, – продолжал лесник. Так говорят о засухе у себя дома, в деревне. – Я хотел понять, что к чему. Ведь не в городе живу, там до милиционера добежал – взгляните, гражданин начальник. Вот поеду я в город за тридцать километров, пойду по учреждениям пороги обивать. Не поверят. А насмешек боюсь. Когда осложнения пошли, вообще отложил. Увидишь, почему. Поймешь. Но неуверенность осталась. И мучает. А теперь я на тебя кой-что переложу, ты и решай. Сначала погляди, пойми все, потом решай. Я подозреваю, что не Земля это. Понятно? Чего глядишь, как черт на Богородицу?
– Почему вы так думаете?
– Звезды не такие и сутки короче. На час, да короче. И другие данные есть. Ко мне тогда еще приезжали. Друзья-охотнички. Не столько наохотятся, сколько водки переведут. Один преподаватель там был, из области, я с ним теоретически побеседовал. Я его и так и эдак допрашивал, только чтобы не выдать про дыру. Я ему: «А если бы так, а если бы не так?» А он в ответ: «В твоем алкогольном бреду, Сергей, ты видел параллельный мир. Есть такая теория». Ты, Николай, о параллельных мирах слыхал? Как наука на них смотрит?
– Слыхал. Никак не смотрит.
– Будто это такая же Земля, только на ней все чуть иначе. И таких земель может быть сто… Отойди-ка, милый друг, в сторонку. В кусты. А то испугаешь.
В том месте тропа сливалась с пыльной проселочной дорогой. Я услышал скрип колес. Сергей Иванович вышел на дорогу и свистнул. В ответ кто-то сказал: «Эй». Скрип колес оборвался. Мне ничего не было видно из кустов. Мне показалось даже, что лесник нарочно оставил меня в таком месте, откуда мне ничего не видно.
Как бы еще какой-нибудь некул не догадался, что я здесь, в кустах, безоружный. Лесник и добежать не успеет. Кора дерева была черной, шершавой – я потрогал. Черный жучок с длинными щегольски закрученными усами остановился и стал ощупывать усами мой палец, заградивший дорогу.
