– Я шла с группой ребят из Усть-Кута, у одной девушки произошел вывих ноги, она со своим парнем осталась в Илимске, в больнице, а я напросилась со Степаном до райцентра, а потом и у вас уговорил он меня побывать. Я очень люблю путешествовать.
– Ну пойдемте, дорогие мои, в дом, – ощутив неловкость своих расспросов, заключила сцену знакомства Мила.
– Я-то, пожалуй, поеду, – воспротивился приглашению застеснявшийся Володиша.
– Куда собрался, Володя? В кои-то веки встретились, и в дом не зайдешь? Нет уж, пойдем, а там будет видно.
– Хорошо, хорошо, Мила, конечно, я побуду с вами.
– А где Юра, сестренка?
– У него, как в доме работа, так неотложные дела находятся. Прибежит сейчас. Вы же на катере приехали?
– Да.
– Значит, скоро будет. Он же не знает, что ты приехал, подумает, что рыбинспекция к нам нагрянула.
Не успела Мила договорить, в калитке появился ее муж Юрий.
– Вот, легок на помине, всегда готовый отметить и радость, и поминки, – осуждающе усмехнулась жена.
Юра пропустил мимо ушей ее слова, увидев Степана, заулыбался ему, схватил дорогого гостя в свои сильные, широкие объятия, попытался приподнять его, как маленького, приговаривая:
– Ну, наконец-то, Степа, а то ведь ждем-ждем, а тебя не дождаться.
Но попытка оторвать высоченного Степана от земли не удалась.
– Мужиком стал, – сделал Юрий очевидный вывод, – а раньше я тебя легонько вверх подбрасывал.
– Выпивать меньше надо, водочка она ведь силы забирает, – проворчала жена.
– Мила… – Юра посмотрел на нее осуждающе.
– Заходите все в дом, я мигом на стол соберу.
Маша зашла в сени первая и растерялась. Это было просторное помещение с одной большой металлической кроватью у окна. Рядом – стол, покрытый скатертью, расшитой по центру крупными васильками и ромашками, а на кайме гордо вышагивали друг за дружкой по всему периметру огненные петухи с ярко-желтыми гребешками.
Девушка вопросительно посмотрела на кровать, потом на Степана. Тот понял причину ее растерянности.
– Так это сени, а за перегородкой клеть. Летом здесь живут, в доме душно.
Маша смущенно улыбнулась, движением плеч давая понять, что ошиблась в своем предположении о месте ночлега.
– Извини, я ведь не часто бываю в деревенских домах.
– Ну что ты, Маша, вот вход в дом. – Степан по-хозяйски распахнул массивную дверь, пропуская девушку вперед.
Переступив высокий деревянный порог, гости вошли в главное помещение избы – это была большая квадратная зала. В правом углу – сердце таежного жилища – большая русская печь. Все кирпичики были бережно и тщательно затерты глиной и побелены. Перед загнеткой печи – маленькая кухня, она отделялась от основного помещения легкой деревянной перегородкой. В небольшое по таежным законам окно вливался в достаточном количестве дневной свет.
По диагонали от печи, как и положено, между восточной и фасадной стенами, над столом, красовалась божница, заставляющая всех входящих в первую очередь обратить свои взгляды именно в этот угол и склонить головы пред иконами. Их, расположившихся на двух полочках, было не много. Образа обнимало длинное узкое домотканое полотенце с густой орнаментальной вышивкой на концах. Степан заметил, что на верхней полке сбоку отдельно лежала одна толстая книга, а рядом стопочкой еще какие-то тонкие брошюры, потрепанные, видно, много раз читанные.
Поклонившись красному углу – кто вольно, кто невольно, – гости уселись на длинную отполированную долгим использованием лавку, находящуюся вблизи окон, выходящих на улицу.
Володиша и Степан, взглянув в окна, залюбовались широким Илимом, который, как рушник над божницей, бережно своим водным нетканым полотном обнимал деревню. Как будто хотел защитить ее от невзгод и непогод.
– Наверное, здесь мелковато, – перевел романтическое созерцание в прозу жизни будущий строитель, желая показать и свою наблюдательность, и теоретический опыт. – Володиша, видишь, какой Илим широкий. При такой ширине глубин больших быть не может.
– Да я бы не сказал, – возразил друг. – Метра три точно будет. Здесь я на моторе прохожу спокойно, это в других местах мелководье, там приходится мотор приподнимать и идти на веслах.
– Что, и вверх по Илиму вручную?
– Бывают места, где даже шестом толкать приходится.
Профессиональный разговор приятелей прервал удивленный голос Маши.
– Степан, Володя! Подойдите же сюда. Ну скорее!
Молодые люди оглянулись: Мария стояла у божницы с иконой в руках.
– Что случилось, Маша? – взволнованно спросил подошедший к ней Степан.
Девушка протянула ему трехстворчатый складень:
– Откуда это у вас?
Степа ничего не мог ответить, только пожал плечами, потом позвал сестру, занятую приготовлением праздничного обеда.
– Мила, Мила, подойди сюда, – крикнул он в окно, выходящее во двор.
– Что такое? Что за спешка? Подождать не можете? – напевно откликнулась возбужденная заботами Мила.
Не дожидаясь, Маша сама вышла на улицу, неся на ладонях как драгоценность икону. Девушка была явно встревожена и удивлена до такой степени, что не могла сформулировать свой вопрос точнее.
Людмила, Степан и все остальные ждали от нее пояснений по поводу так взволновавшего ее образа.
