— Что против своей воли, отнятые или похищенные у живых родителей? Да, страшно подумать — но возможно. Ваш мир жесток… Но всё же это были дети — и так они развлекались, ища контактов на стороне. Сами — жестокие и испорченные оттого, что кто-то жестоко поступил с ними, поломав их судьбы из-за их способностей…
— Ужасно… Но что они вообще делали? Зачем это?
— Мне самому трудно понять: зачем их использовали, к чему готовили? A это, повторяю — было их забавой, разрядкой. Каждый находил во внешнем мире, как они говорили, своего «дурака» — а то и нескольких — и так играл с ними…
— И те верили… Ничего не подозревающие люди, у которых своя жизнь… И сами невольно начинали подыгрывать — а кто-то и хотел написать книгу о том, что ему представлялось? — понял Лесных. — Но потом тем игра надоедала на полпути — и они начинали уже издеваться над верой этих, просто чтобы выйти из игры… Да, но ты говорил: это было ещё в войну! А потом?
— А потом приют разбомбили — и оставшиеся в живых неожиданно для себя получили свободу. Но увы — не здравый ум… И дальше их путь мог лежать — ещё через психбольницы, приюты… Но это — не более, чем предположение. Мы точно не знаем, какой путь прошёл потом двойник отца Захара…
— А… те двое? Ну… тот «святой человек», и та женщина? Что стало с ними?
— Ах, да… Мы кое-что знаем и о них. У неё судьба так и не сложилась: были проблемы с собственной совестью, поиски веры, покаяния, психиатрический диагноз на этой почве. А он… как это у вас говорят… просто «спился». Избрал выход в добровольное сумасшествие через наркоманию… Вот так из ничего, из недоразумения — и чрезмерной уверенности в своей правоте — иногда возникает страшная по последствиям вина. Но что особенно страшно: все они верили, что их ведёт какая-то высшая божественная сила — и этот «святой человек», и взрослые воспитатели того приюта! И никто ни от чего не предостерёг их…
— И меня… будто завлекали в безвыходное положение, — признался Лесных. — Чтобы… как ни написал заново, оставил по-прежнему, переправил, вовсе бросил — в любом случае неправ, на мне — страшная вина! Но кто же это на самом деле? Что, и сейчас есть такие приюты? Или кто-то в самом деле представлял себя — ими, которым ещё кто-то придумает трудности и издевательства? И стал защищать их от меня как насильника? Или… ему казалось, что всё придумал он, а я только мешаю? Нет, но это же… Не он! Он не мог, я уверен…
— Нет, конечно, — сразу подтвердил я. — Ни сам Захар, ни они, как реальные личности — такого даже не подозревали…
— Так они… есть на самом деле? — поражённо воскликнул Лесных. (Точно, как ты — своим первым утром в вагоне! Видишь, я еосторожно проговорился!)
— Да, есть люди с такими именами, — только и осталось мне подтвердить. — И даже знающие друг друга. И тут они ни при чём, и никаких претензий к тебе не предъявляли. Хотя и не всё соответствует — и ты, и Захар невольно проецировали туда что-то из своей жизни. Но — невольно, а не со зла! Да и что тут причина, а что следствие; что уже сложилось, а что нет; что и насколько можно менять, да и надо ли; и как сам текст влияет на реальные события — тоже кто знает… И в общем случае человек, который занялся этим делом — не злодей, не преступник. Ему приходит информация — и он излагает её для других, но сам вряд ли отвечает за всё и всех в данной истории…
— Значит, эстафету принял Захар… И это уже — его дело? Или как? И… как он сам? Что теперь будет с ним?
— Скажу так: мы работаем над его судьбой, ищем, как ему помочь. Но он в большой опасности…
(И — снова перерыв в записи?)
…— Да, кстати: а как теперь ты? Что думаешь делать?
— Не знаю. Хотел поступать в институт, работать над конструкциями биопротезов, электронных систем, заменяющих человека на вредных для него условиях… А для начала — написать ту повесть. Но теперь… будто какая-то пустота, чёрная дыра. В жизни, в памяти, в прошлом — во всём. И ты открыл мне такое… У вас — мир Текучей Реальности, у нас — Отключенного Волшебства. Параллельные миры, страшные тайны… А я же думал, ничего этого на самом деле нет…
— Да, так бывает. Кажется: от того, что узнал о другом мире и другой жизни — своя теряет смысл. Но у вас всё по-иному — и свой путь вы должны найти сами. Ни мы за вас, ни вы за нас этого не сделаете. И мы у вас понимаем не всё… Например: что заставило ещё и твою семью так поступать с тобой? Может быть, приоткроешь мне: какой грех требует такого искупления? И вдруг я смогу помочь тебе ещё чем-то…
