Гора быстро приближалась. Вскоре стало видно, что на её вершине находится какое-то тело правильной геометрической формы.
— Вот этот куб и дал вспышку, — сказал Ареев, указывая рукой на него.
Тубанов повернул рукоятку скорости влево… Капсула стала замедлять ход и плавно опустилась рядом с кубом. Тубанов отвинтил шлем скафандра и вышел из капсулы… Воздух планеты был удивительно чистым и горячим. Вокруг не раздавалось никаких звуков, если не считать отдалённого стрекотания мелких насекомых. Не ощущалось также никакого запаха. Видимо, куб мог испускать только свет. Тубанов подошёл ближе и, наведя на куб объектив камеры, стал рассматривать его в видоискатель.
Это был большой прозрачный куб из какого-то очень твёрдого материала. Длина его ребра была равна примерно трём с половиной метрам. В центре располагался маленький металлический кубик… Тубанов, снимая куб, обходил его со всех сторон, и заметил, что внутренний кубик имеет на четырёх боковых гранях отверстия квадратной формы, покрытые какими-то плёнками с разноцветными изображениями. Но изображения были настолько малы и тусклы, что Тубанов не смог рассмотреть их, даже установив наибольший масштаб съёмки… Примерно через полторы минуты в видоискателе вспыхнул красный сигнал: требовалось переключение дорожек. Тубанов положил камеру на ближайший каменный выступ, открыл её и стал переворачивать катушки. В момент, когда он уже закончил это дело и закрывал крышку камеры, он увидел, что вся вершина горы озарилась неестественным зелёно-голубым светом.
— Всё точно! — услышал Тубанов крик Ареева.
— Что «точно»? — не понял он. — Что это было?
— Как — «что»? Куб дал вспышку! И при этом изображение было то же, что и в тех радиосигналах! Человек, проткнутый папиросой!
Тубанов так и застыл на месте от страшной догадки. Он помнил, что среди тех изображение было и напоминавшее ядерный взрыв. Неужели на той, второй планете действительно произошла ядерная война? И этот куб — всё, что оставили после себя её жители?…»
— Так и есть: те же изображения, — подтвердил Ареев (здесь, в вагоне), просматривая уже следующие листы.
— Но сесть так, рядом с источником вспышки… — начал Тубанов (здесь же)…
И тут… Кламонтов, подняв взгляд от листа — почувствовал: закружилась голова и зарябило в глазах…
И уже как-то едва дошло: дальше в одном варианте — все просто благополучно вернулись на звездолёт (но планета, изображённая на скафандре, оказалась и не той, вновь открытой); а в другом — Ареев, не успев отвернуться и момент вспышки, «…вскрикнул и закрыл лицо руками…», и его пришлось срочно доставлять в медицинский отсек звездолёта (и текст внезапно обрывался на полуслове — будто кончилась сама тетрадь, откуда он скопирован). И пусть Кламонтов понимал, что это всё же виртуально, ему стало не по себе (да ещё на фоне собственного состояния)…
