Первая семья, куда она попала, состояла из кузнеца, его жены и троих сыновей-механиков, перебивающихся случайными заработками, торговлей и халтурой. Этому семейству, как никакому другому, требовался кто-то в качестве раба и объекта постоянных нагоняев, и эта семейная потребность сполна была удовлетворена с появлением в их доме Нэте. Ее заставляли делать всё: от уборки на участке, заваленном кучей проржавевших деталей от оборудования, до выполнения функций приживалки при грубой и злобной хозяйке, единственное и величайшее удовольствие которой состояло в издевках над всем и вся, в особенности над Нэте.
– Похотливая, неотесанная, глупая шлюха, – слышалось целыми днями, и если появлялся хоть малейший повод поднять ее на смех, хозяйка никогда не упускала его.
– Безголовая дрянь. Скажи мне, неужели ты не в состоянии прочитать, что тут написано, идиотка? – С этими словами она указывала на пачку стирального порошка.
И когда Нэте оказывалась бессильна сложить буквы, словесные унижения дополнялись подзатыльником.
– Ты не понимаешь датского языка, глупая башка? – раздавалось то и дело, и Нэте съеживалась практически до пустого места.
Парни хватали ее за грудь, как им хотелось, а хозяин грозился пойти еще дальше. Когда она мылась, они, подобно собакам-ищейкам, по очереди приходили и пристраивались за дверью, со стонами бесстыдно изливая свою похоть.
– Впусти нас, Нэте. И мы заставим тебя визжать, как поросенка, каковым ты на самом деле и являешься, уж поверь, – смеялись они.
Кое-как проходили дни за днями, но ночи были тяжелее. Она плотно закрывала дверь в свою каморку, подставляла под дверную ручку венский стул и укладывалась на пол рядом с кроватью. Если вдруг кто-то из них объявится и бросится на кровать, он получит сюрприз, о котором она позаботилась заранее. Кровать была пуста, а железная труба, найденная однажды во дворе, была ох как тяжела! Если дойдет до такого, ей было абсолютно безразлично, придавит она одного из них до полусмерти или вовсе отправит на тот свет. Что могло случиться с ней еще более ужасного, чем уже случилось?
Иногда Нэте раздумывала, не подмешать ли немного белены, прихваченной с острова, в вечерний семейный кофе. Но мужество каждый раз ее покидало, и все задумки так ни к чему и не привели.
Однако кое-что все же произошло. В один прекрасный день, когда хозяйка отвесила своему мужу особо звучную пощечину, он взял дробовик и разнес не только ее голову, но и лишил средств к существованию всю семью.
После случившегося Нэте несколько часов в одиночестве просидела на кухне, беспокойно раскачиваясь из стороны в сторону, пока технические специалисты из полиции выковыривали из стен гостиной дробь и отскребали ошметки плоти.
Лишь вечером ее судьба прояснилась.
Довольно молодой мужчина, может, всего лет на шесть-семь старше ее самой, протянул к ней руки со словами:
– Я Эрик Ханстхольм, нас с моей женой Марианной попросили позаботиться о тебе.
Слова «позаботиться о тебе» прозвучали как-то странно. Слабым отголоском музыки, услышанной целую вечность назад, но в то же время и предупредительным сигналом. За такие слова она снова и снова пыталась уцепиться, и всякий раз напрасно; но в этом жутком доме, где звучало еще эхо выстрела, они сроду никогда не произносились.
Нэте взглянула на мужчину. Он производил приятное впечатление, но она отмела от себя эти мысли. Сколько раз девушка горько ошибалась в казавшихся ей приятными мужчинах?
– Ну, пускай так и будет, – сказала Нэте, пожав плечами.
А что еще могла она сказать? Больше ответить ей было нечего.
– Мы с Марианной получили общую должность преподавателей для глухонемых в Бредебро. Местечко в «мрачной Ютландии», – он сам рассмеялся такому словосочетанию. – Но, может, ты согласишься поехать с нами?
Только теперь она посмотрела ему в глаза. Сколько раз выбор ее будущего предоставлялся ей самой? Ни одного, насколько она могла припомнить. А как часто при обращении к ней употреблялись слова «может» и «согласишься»? Никогда, с тех пор как умерла мать.
– Мы виделись прежде, много месяцев назад, – продолжал Эрик. – Я читал книжку вместе со слегка тугоухой девушкой, больной раком, в больнице Корсёра, а ты лежала на койке напротив. Помнишь?
Он кивнул, заметив ее смущение и как она несколько раз моргнула, дабы избежать его пытливого взгляда. Неужели это действительно он?
– Думаешь, я не заметил, как ты нас тогда слушала? А я ведь заметил. Твои синие глаза так просто не позабудешь.
Затем он осторожно вытянул вперед руку без какой бы то ни было настойчивости, остановив в воздухе перед ее ладонью и терпеливо ожидая.
Он дождался, пока она протянет ему пальцы. И пожмет его руку.
Все в жизни Нэте перевернулось спустя несколько дней в казенной квартире в Бредебро.
С самого приезда она лежала на своей кровати в ожидании скорого рабства. В ожидании потоков жестоких слов и нового разочарования, которые следовали за ней тенью.
Молодая женщина Марианна Ханстхольм позвала ее и привела в кабинет, где указала ей на доску.
