— А ты наглец! — Британский акцент, характерный для высшего сословия, и весьма правдоподобный. Может, даже настоящий. — Думаешь, я не знаю, чем ты тут занимаешься?
— Поскольку у вас имеется встроенный Помощник и прыжковый механизм, то, полагаю, знаете. Ну и что? При чем тут вы?
Мрачный взгляд сменился рычанием.
— Значит, то, что ты ставишь датчики в тех самых местах, где завтра я попаду в засаду, это простое совпадение?— Насколько мне известно, да. — Стоп! Если он был здесь завтра и знает, что там произойдет, значит, он, скорее всего, присутствовал здесь и сегодня. — Вы что, вернулись сюда во второй раз? Вы находитесь в этом моменте времени в двух экземплярах, и все в пределах одного города?Вместо ответа незнакомец неприязненно улыбнулся.
— А разве вы не в курсе, чем это грозит вашим мозгам? — поинтересовался я.
Никто не знает, почему, но присутствие в одном моменте времени больше, чем единожды, может создать кучу проблем, которые напоминают такие древние болезни, как шизофрения и паранойя. Причем чем ближе в пространстве, тем сильнее эффект.
— Это проблема лишь для слабоумных полукровок, — ответил он с той надменной усмешкой, которая получается лишь у потомственных аристократов. — Думаешь, умнее тебя никого нет? Как бы не такТы встретил достойного соперника— Послушайте, я не…
— Ты меня не остановишьСкорее всего, он был из тех, кто пытается совершить Вмешательство. «Интересно, какое именно?» — мельком подумал я, но это было не так уж важно. Каждого, кто хоть что-нибудь значил для событий последующих дней, тщательно охраняли тайные агенты ТИ. Все мало-мальски значимые здания тоже охранялись нашей службой от взрывов бомб и всего такого прочего. У людей, которые хотели, чтобы история оставалась более или менее неизменной, было намного больше денег, чем у тех, кто хотел все поменять, и первые могли позволить себе нанять больше ТИ для защиты ключевых исторических моментов. Кто-нибудь из них завтра обязательно займется этим британцем.
В усмешке незнакомца появился оттенок пренебрежения.
— Знаю я вас. Сидите в безопасности в своем логове, раздаете приказы направо и налево и посылаете своих громил делать всю грязную работу, а сами только дергаете за ниточки. Тоже мне, Мориарти! — Он наклонился ближе, лицо его побагровело от гнева. — Вы остановили меня завтра, но на этот раз вы меня не удержите! Теперь ваши ищейки не застанут меня врасплох.
Я тоже наклонился чуть ближе и произнес, четко выговаривая каждое слово:
— Я не знаю, кто ты такой, и мне плевать, чем ты тут занимаешься.
Я здесь не для того, чтобы производить Вмешательства, Контр-вмешательства или Контр-контр-вмешательства. Я всего лишь занимаюсь сбором информации. Проваливай подобру-поздорову, и я обещаю, что если мы встретимся снова, то по чистой случайности.
— Лжешь! Я не спущу с тебя глаз, Мориарти. Тебе и твоим головорезам не поздоровится, если вы попытаетесь помешать мне снова.
Я тоже начал терять терпение.
— Слушай, ты, дебил. Я не Мориарти, но если ты будешь мешать мне, я тебе устрою битву при Ватерлоо. Усек?
Он сощурил глаза, весь подобрался, и я приготовился к нападению.
В один из пальцев у меня был вживлен заряд с кристаллами транквилизатора, который мог надолго вывести из строя кого угодно, и при необходимости я бы использовал его против этого придурка. Но он только огляделся по сторонам на толпу прохожих и отступил.
— Ладно, янки. Думаешь, ты правишь миром и так будет всегда?
Черта с два! Тебе и твоим дружкам лучше держаться подальше от меня и моих планов.
После чего повернулся и быстро исчез за углом.
Я сделал глубокий вдох, успокоился и двинулся дальше по своему маршруту.
— Джинни, ты, случайно, не в курсе, о чем это он тут разглагольствовал?
— Видимо, он полагает, что ты гражданин Соединенных Штатов, которые вытеснили Великобританию с позиции наиболее мощной политической силы.
А что, похоже на правду. Некто пытается сделать так, чтобы Объединенное Королевство оставалось на вершине мира дольше положенного. Поскольку я не собирался даже близко подходить к любым потенциальным целям таких типов, будем надеяться, что британец оставит меня в покое и займется преследованием какого-нибудь другого ни в чем не повинного интервента.
Карта привела меня к докам, где запах моря, тухлой рыбы и сточных вод бил в нос еще сильнее. Несмотря на то, что британские власти закрыли порт еще со времен «Бостонского чаепития», уличное движение здесь было весьма оживленным. Узкий переулок впереди частично загородила телега с этой самой рыбой, так что мне пришлось пробираться сквозь толпу людей, пытавшихся ее обойти.
Впереди, прислонившись к стене дома, стоял человек, закутанный в плащ и в сдвинутой на глаза треуголке. Когда я проходил мимо, он поднял голову, и наши взгляды встретились.
Я остановился как вкопанный, вызвав злобное ворчание идущих за мной.
Человек в плаще шагнул вперед и протянул мне руку.
— Томас! Это я, Палмер. Помнишь, мы как-то встречались в Лондоне?
— Палмер? — Я пожал руку, слишком тонкую для мужчины. —
И ты здесь?
